Коньячок уже лёг так как нужно, — Ты что, мечтаешь увидеть биологичку голой? Да ты извращенец, Балык!

Он хмурится, смотрит на стопку в руке:

— Ты знаешь, не думал об этом. В моих фантазиях она после этих слов убегала в слезах.

Я опять заливаюсь от смеха. Смеюсь, как давно не смеялась. Взахлёб! Представляю себе эту сцену.

— А почему в слезах? — давлю я сквозь смех.

— Ну, так, — балык, приосанившись, дёргает бейждик, — Она бы узнала меня! И расстроилась, что не оценила светило науки.

— Светило! — бросаю с издёвкой, — Упасть и не встать!

Балыков снисходительно фыркает:

— Что б понимала? — и, наполнив «бокалы», произносит, — Ещё по одной?

— Уже третий раз ещё по одной, — говорю, продолжая смеяться, — Ты доктор? Или алкаш?

— Это для здоровья, — говорит Михаил и вручает мне стопку.

Я машу головой. Представляю, как выгляжу в этот момент. После приступа смеха.

— Уууфффф, — пригубляю слегка, закусив, — У меня аж живот свело судорогой!

Балыков усмехается:

— Смех продлевает жизнь! — говорит он со знанием дела.

— Тогда я продлила свою, как минимум лет на десять, — говорю с благодарностью.

— Обращайся! — он выпивает, не в пример мне, до дна. И, похлопав по пузу, кладёт себе в рот колбасу.

— Спасибо, Миш! Правда, давно уже так не смеялась.

Он вздыхает, берёт мою карточку. Где я, до сих пор — Самойлова.

— Ну-ка, скажи мне, ты снова Кучинская? — произносит, косясь на мой паспорт, что лежит на столе.

Я отмахнувшись, бросаю:

— Ну, да.

— Развелась?

Я киваю. Хотя и так ясно, что да. Он, покачав головой, произносит:

— Бывает. Я вот не стал себя связывать узами брака.

— Почему? — машинально бросаю.

— А зачем? — удивляется он, — Всё равно разводиться!

Мы смеёмся. Но смех в этот раз получается грустным.

— А дети? — интересуюсь я просто так, чтобы продлить разговор.

Так уютно в его кабинете. Даже не хочется уходить.

— Так у меня их пять штук, — он, задумавшись, фыркает, — Шесть! Если быть точным.

Я не скрываю эмоций:

— Ого! Как ты успел?

— Долго ли умеючи? — подмигнув, отвечает Балык, — Я знаешь ли, Насть, своим бабам так и сказал. Мол, брак — не моё! Ну, какой из меня семьянин?

— Никакой, — соглашаюсь ехидно.

— Вот! — подтверждает, ничуть не обидевшись, Миша, -

Ну а детей, говорю, если хочешь, рожай. Для себя! Я не против."

"Я усмехаюсь его «здравомыслию». Хотя… Может и честно, вот так? Без обещаний и клятв. Без вранья! Объявить о намерениях сразу. Мол, так и так. В верности клясться не стану. Буду тебе изменять. Хочешь, терпи! А не хочешь, как хочешь…

Наверное, факт размышлений отражён у меня на лице. Так как Миша сурово бросает:

— Кучинская, помни! Все болезни от нервов.

Я послушно киваю:

— Да, да.

— А будешь себя плохо вести, — добавляет он мягче, — Я тебя на биопсию отправлю.

Я бросаю в него карандаш.