Отец Матвеева от пьянства умер за пару месяцев до рождения дочери.
Герасимова помолчала и продолжила:
– Потом какой-то человек нанял Валентину, так звали мать Вовы, отмывать дачу после ремонта. Она сыну сказала: «Уеду на два дня, в школу не ходи, корми Лену из бутылочки кашей». Володя остался караулить сестру. И позвал меня в гости. Малышка уснула после полдника.
Герасимова закрыла лицо ладонями.
– У Матвеевых две комнаты было. Одна побольше, из нее вход в ту, что поменьше. Девочка спала во второй. А мы… в первой… ну… там диван стоял, древний совсем, его плед прикрывал, до полу свисал.
Я кивнула.
– Поняла.
Вася опустила руки.
– Лежим, молчим. И у него, и у меня это было впервые, эмоции били через край. Вдруг дверь на балкон заскрипела. Как мы испугались! В секунду под диван занырнули. Вова чуть край пледа приподнял. А я ничего не вижу, зато слышу голос… Соньки.
– Ну давай, разгорайся, давай.
Дымом потянуло, шаги раздались… Ясно же, что-то ужасное происходит, надо вылезать, но мы оба голые.
– Вася, бежим! Сестренки нет! Сонька сбежала. Она квартиру подожгла, малышку унесла, я все видел.
Я из-под дивана выползла.
Герасимова прервала рассказ.
– Это что же получается, как же так, – лепетала я. – Не Володя виноват?
– Нет! – отрезала Василиса. – Он вообще ни при чем. Сонькиных рук это дело, мы с Вовой на следующий день на нашем месте встретились, в маленьком скверике за метро «Арбатская».
– Ничего себе, – удивилась я, – далеко от района, где мы все жили.
– В подземке ехать быстро, – пожала плечами Герасимова, – от станции минута пешком. И гарантия есть, что никого из знакомых не встретим.





