— Слушай, ты, чайлдфри! Ты сейчас вместо концерта отправишься в полицию, и будешь отвечать на другие вопросы другим людям, если не расскажешь все толком, не придуриваясь! Кто мать ребенка?

— Дарья Колесникова, помнишь такую? Или забыл?

Чёрт. Помню. Слишком хорошо помню.

Внутри что-то неприятно ёкает.

Отпускаю дамочку с истерическими волосами, бросаю беглый взгляд на стол, где продолжает надрываться малышка.

— Где она?

— Кто? Дашка? Говорю же, в больничке. Под машину попала. Сотрясение мозга, вроде еще какой-то перелом, или вывих.

В сердце неприятный укол.

Под машину… Представляю ее, распластанную на ледяном асфальте. Чёрт, меня это не должно беспокоить. Совсем.

Сжимаю челюсти, чтобы не спросить, как она. Спрашиваю совсем другое.

— Это Дарья тебе сказала, что я отец?

— Нет, это я сама через астральный клапан связалась с высшими силами и вычислила, — девушка выдувает пузырь из жвачки и закатывает глаза. Клоунесса, блин.

— Короче, я там принесла бутылочку, остатки смеси молочной, подгузники. Соску Дарина плюет. Принимай эстафету, папаша! — Говорит, резко срывается и убегает.

Чёрт! Дергаюсь за ней.

Но торможу. Даже если я ее поймаю, и что?

Поворачиваюсь, иду к столу. Малышка вся красная, кряхтит. И что с ней делать? Опыта у меня нет. У секретарши тоже. Она у меня не замужняя. Тоже, блин, чайлдфри…

Лихорадочно соображаю, что делать.

— Жанна, у кого из наших сотрудниц есть маленькие дети?

— Я… я не помню, не интересуюсь.

— Зря. Узнайте в отделе кадров, срочно. И всех сюда пригласите. И еще… педиатра из нашей клиники вызовите, это тоже срочно.

Малышка видимо устает кричать громко, покряхтывает, поворачивает голову, ее глазки останавливаются на мне.

Я тяну к ней руку, глажу по щечке. Секретарша смотрит на меня как на больного.

А я отстегиваю ремни автолюльки, и осторожно беру крикунью на руки. Она сразу замолкает. Как по команде.

Пухлые губки, носик кнопочкой, большие голубые глаза с длиннющими ресницами.

Красивая принцесса.

Похожа на мамку свою, та тоже была… красивая.

Понимаю, что малышке элементарно жарко. Расстегиваю комбинезончик, стягиваю шапочку, девочка всхлипывает, но, кажется, рыдать больше не собирается.

— Жанна, я вам кажется дал задание, что вы стоите как истукан?

— Да, извините Максим Леонидович, сейчас.

Секретарша хватается за телефон, а я беру пакет, который стоит рядом с люлькой, и иду в кабинет. Сажусь на диван, кладу малышку рядом. Она тут же кривит мордаху. Сейчас начнется скандал!"

"— Нет, нет, кроха, я тебя сейчас возьму, только раздену!

Она словно понимает меня, смотрит внимательно, надувая пузырь из слюны.

Такая милая.

Единственное, что вызывает у меня хоть какое-то подобие эмоций — дети. Фиг знает, почему.