Халид отвечает так просто, одним словом. Конечно, он не запоминает тех несчастных, которые попались на пути Цербера.

– Их убил Цербер, моя заказчица в этом уверена, - мне хочется забрать у мужчины стакан, напиться до беспамятства. Но алкоголь теперь нельзя. Мне нужна холодная голова. – Значит, ты не вспомнишь, почему это сделал? Ладно.

– Я не запоминаю всех, с кем у меня были разборки.

– Я поняла, не беда. Хал, я просто спросила. Значит, она не получит ничего. Плевать.

– Ада.

– Поцелуй меня.

Выпаливаю до того, как мужчина что-то скажет. Проделает в груди ещё большую дыру.

Мы с ним не подходим, ни по каким параметрам. Я помнила каждого человека, которого встречала на пути к своей мести. Что и почему сделала, но не знала, что случилось с ними после. Не хотела думать, что к их краху могла приложить руку именно я.

Жестокость у нас с Халидом одна на двоих, но помимо этого ничего общего нет. В конце концов, мы разрушим друг друга. Я клялась убить Цербера и мне кажется, что эта клятва высечена внутри. вместе с болью и ненавистью. И просто так не вырвать.

Но заглушить получается. Когда Халид без вопросов притягивает к себе, целует жестко и жадно.

И мне кажется, что я впервые отвечаю с такой прытью. Не даю ему выжать даже десяти процентов власти, всё забираю себе.

Касаюсь щеки, веду по полоске шрама, бороде. Касаюсь, словно стараюсь запомнить каждую частичку его тела. Каждое мгновение, когда его пальцы сжимают мои бёдра, а внутри бьётся не сердце, а огненный шар.

Меня уносит от того, как мужчина зарывается в мои волосы. Накручивает их на кулак, тянет, запрокидывая мою голову. Делает всё, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией.

Кусает мои губы, зализывает языком.

Он втягивает нижнюю губы, сжимая зубами едва не до крови, а после ласкает. А у меня вырывается тихий всхлип от того, насколько меня разрывает желанием. Нервы скручивает узелками, бросая из крайности в крайность.

– Я тебя люблю. Не отвечай."

"Прошу, потому что ответа я не вынесу. Да и эти слова далеко не для Халида. Лишь признаться самой себе в слабости, том, насколько я низко пала. Как отдала сердце тому, кто раскрошил всё вокруг. И с моей любовью Халид поступит так же. Он не любит меня.

Может, уверен, что да.

Какой-то странной любовью. Но любимую женщину не держат силой, не запирают. И точно не говорят, что заставят избавиться от ребёнка, если она забеременеет.

– Я выйду в уборную, мне надо привести себя в порядок.

– Сядь на место, Ада.

– Меня сейчас опять вырвет. Хочешь, чтобы стало плохо на глазах у всех? Две минуты и можем ехать куда ты хочешь.

Халид кивает, давая разрешение. Вылетаю из-за стола, не обращая внимания на охранника, который едва поспевает за мной. В уборной пусто, тихо, а мне хочется кричать.