Но перед этим он показал мне коридор, в котором находились казематы самых опасных преступников, и велел мне даже близко к нему не подходить…
Моя работа здесь заключалась в том, что я просто тащила за собой тележку, на которой стояла огромная бадья с каким-то несъедобным на вид варевом. А старикан тем временем деревянным черпаком накладывал в миски заключенных некое подобие каши.
Честно говоря, работа не бей лежачего, если б только не одно «но». Весь этот сброд глазел на меня с таким интересом, будто они девушку в жизни никогда не видели! Я постоянно ловила на себе их голодные взгляды.
Поэтому, после второго этажа я просто перестала обращать на них внимание. А те, кто осмеливался отпустить в мой адрес какую-нибудь пошлую шуточку, просто оставались без еды. Но таких было мало, никому не хотелось оставаться голодным.
В скором времени мы подошли к тому самому коридору, где содержались нелюди в человеческом обличии. Поэтому старикан забрал у меня тележку, и её расшатанные колеса заскрипели по каменным плитам дальше.
— Дочка, дай мне еще кусок хлеба, и я буду за тебя молиться! — едва слышно доносится вдруг до меня из крайнего каземата…
Единственный под потолком газовый рожок совершенно не справляется со своей задачей. Поэтому я с трудом различаю протянутую ко мне морщинистую руку.
Старик? Здесь?! Неужели он один из монстров?!"
"Сначала я сделала вид, что его не услышала. Но когда он вновь взмолился, мое сердце дрогнуло. В конце концов, что он мне может сделать? Ведь он за прутьями, через которые даже кошка не пролезет. А мое Чудовище не разорится, если я дам этому старику лишний кусок хлеба…
Не успела я подойти к клетке и протянуть руку, как меня тут же схватили за запястье и рывком притянули к прутьям. И это были уже не старческие руки, а вполне себе молодые. После чего ко мне потянулась еще одна мужская рука, и еще одна…
Кричать я не могла, потому что один из этих уродов держал меня за горло. В то время как другие тискали мое тело с такой жадностью, будто хотели разорвать меня на части.
В какой-то момент с меня содрали платок, после чего эти звери словно обезумели! И я вдруг с ужасом поняла, что все в этом каземате хотят оставить себе на память частичку меня…
Вдруг мою грудь сжали так, что у меня потемнело в глазах.
Вспышка ослепительной боли и… я потеряла сознание.
Глава 8
Очнулась я лежащей на какой-то лавке. Обвела глазами каменную стену и задержала взгляд на столе, на котором стояла большая прозрачная банка с копошащимися в ней мерзкими слизняками.
Что-то приятно холодило мне лицо, а вот груди почему-то болезненно ныли. Особенно соски.
