Заявление от вчерашнего числа, полностью законное и официальное.
Подмахиваю акт несостоявшейся проверки, любуюсь на кислые физиономии налоговиков и сваливаю, довольный.
Потому что у меня теперь по СТОшкам фора в несколько месяцев для восстановления первички, а это уже головная боль Ирины. И мои бабки.
А еще потому, что меня дома ждет кое-кто.
Сладкий-сладкий.
Успеваю завезти Ирину на работу в «Гетсби» для того, чтоб встретила там другую бригаду налоговиков.
За клуб я не волнуюсь, там все изначально в порядке, и все потоки разделены качественно. Комар носа не подточит.
Еду домой, думая только о том, что после такой встряски надо снять стресс, и сестренка для этого как бы не очень подходит. Первый раз у девочки, мой темперамент может и не потянуть."
"Но проблема в том, что ни на кого другого мне даже смотреть не хочется. Уже очень долго.
Так что, я конечно, постараюсь, быть аккуратней, но бл***…
Но дома меня ждет, мать его, сюрприз.
А точнее, пустая квартира.
Моя футболка, в которую я нарядил Татку перед отъездом, сложена на диване.
И тишина…
Я стою, чувствуя, как нарастает раздражение, беру футболку, машинально подношу к носу. Пахнет сладко. Таткой.
И какого хера?
Я иду вниз, на пятый, стучусь в дверь.
И, вот честно, в голове даже мыслей нет о том, что можно притормозить.
Потому что после того, что между нами было, того, что между нами чуть было не случилось, нельзя.
Нельзя притормозить.
Татка открывает дверь, смотрит напряженно и холодно.
А я чего-то теряюсь.
Вот, пока летел вниз, пока ломился к ней — не терялся. А тут…
— Тат… В чем дело?
— Серый… — она косится себе за спину, — я сейчас не могу разговаривать, занята.
— Чего? Это чего значит такое — занята? А?
Меня накрывает непониманием и злостью. А еще дурными мыслями. Что она не одна в квартире. И это уж вообще невыносимо. И жутко как-то.
— Я… Слушай, — она выходит на лестничную клетку, мнется, не смотрит в глаза, — я думаю, что все, что случилось… Ну… Это неправильно все.
— Чего?
Интересно, у меня другие слова в голове есть сейчас? Похоже, что нет.
То есть… То есть то, что было… И ее признания, и ее слезы… И ее настойчивость… Потому что не дурак же я! Она — вообще была не против! Очень даже за была! И до этого! Смотрела! И после выпускного! Поцеловала! И вот теперь, когда я нахер все свои моральные принципы выкинул, она мне заявляет…
Пока я собираюсь с мыслями и откапываю в голове хотя бы какие-то слова, кроме сакраментального «чего???», за спиной сестры возникает длинное нечто, с татухами, патлами и серьгами во всех местах.
— Малыш, проблемы? — гнусаво интересуется он.
— Эээ… — Татка пытается что-то сказать, уже по моему взгляду понимая, что сейчас будет лютый пи**ц, но тут я наконец-то дар речи обретаю.
— Это кто, сестричка?
Я говорю спокойно и мягко.
