Да и империя знала моего старшего сына и любила его. Это он участвовал в том знаменитом прорыве вглубь территорий империи Люмер и участвовал в освобождении территорий бывшей республики Шейн шесть лет назад. Правда, он там не командовал, был пилотом истребителя, потом командиром звена и под конец войны с Люмером и Рейко – командиром эскадрильи палубной авиации авианесущего линкора. Три боевые награды и тридцать один подтвержденный сбитый – это даже очень неплохо. А командующим был тогда адмирал Ла Юнье, который сейчас стоит среди свиты моего двора.
В огромном зале дворца восстановленной столицы было не менее десяти тысяч представителей военных кругов, флотских, дворянства, министров и другой власти в империи. Были наместники всех планет империи, а также правитель протектората империи, королевства Шейн. Система безопасности в этот день перекрывала все разумные пределы. Никому не хотелось повторения того, что произошло тридцать семь лет назад.
Мы с сыном медленно шли по дорожке рука об руку в сторону трона, где находился хранитель императорских реликвий, именно он отвечал за эту церемонию. Старику за двести лет, четырёх императоров пережил, а всё бодряком выглядит.
Церемония длилась сорок минут, всё это время снимали нас только камеры центрального телевидения, единственного канала, допущенного во дворец. Пока длилась это церемония, я стоял и с улыбкой вспоминал те тридцать пять лет, что прошли с момента, когда я входил в зал похожего дворца, задымлённого, с сажей на стенах и трупами на полу, и принимал императорские реликвии власти. Дядя не сдался и боролся до последнего, что унесло почти семь миллионов жизней. Дата окончания той бойни стала официальным днём траура по погибшим. В госучреждениях опускались до середины флаги, и по всем каналам показывали смонтированные психологами ролики того времени, чтобы люди помнили. А люди помнили, хотя память человеческая и коротка.
Стоит начать с того момента, когда на крейсере «Шееб», который сейчас выставлен как экспонат в музее императора, собрались заговорщики. Это самое правильное слово на тот момент, мы были именно заговорщиками. Почти сутки длились переговоры на крейсере, адмирал и наместники были полностью на моей стороне, более того, они были счастливы, что я нашёлся, поэтому развили бурную деятельность. После согласования всех наших действий, мы расстались, «Шееб» с «Эританом» остались в системе, а адмирал с наместниками на корветах вылетели на Нирвану. Чуть позже к нам прибыло шесть линкоров, два носителя и десяток крейсеров для защиты моей персоны.
Адмирал Ла Юнье не зря имел славу жёсткого и удачливого командира, что идёт до последнего. Как оказалось, у него всё было заранее готово, как он мне пояснил, готовилось на всякий случай.
