– Роза…

Я вскинула голову.

– Уходи! – закричала я. – Уходи и оставь нас в покое.

Она сделала несколько шагов вперед, и я вскинула меч. Она замерла.

– Уходи, – повторила я. – Найди остальных.

Мия медленно попятилась к двери, бросила на меня последний, отчаянный взгляд и выбежала наружу.

Наступила тишина. Я перестала изо всех сил стискивать рукоять меча, но не выпустила его из руки. Навалилась на тело Мейсона, положила голову ему на грудь, безразличная ко всему: к миру вокруг, к самому бегу времени. Может, прошли секунды, может, часы. Я не осознавала этого. Не осознавала ничего, кроме того, что не могу бросить Мейсона.

Я пребывала в измененном состоянии – только оно позволяло мне хотя бы отчасти отгородиться от ощущения ужаса и горя. Мне не верилось, что Мейсон мертв. Мне не верилось также, что я сама породила смерть. Пока я отказывалась признавать и то и другое, мне удавалось обмануть себя, что ничего не произошло.

В конце концов послышались шаги и голоса. Я подняла голову. В дверь потоком вливались люди, много людей. Я не узнавала никого из них, но мне и не требовалось. Они представляли собой угрозу, от которой я должна была защитить Мейсона.

Двое направились ко мне, и я вскочила, вскинув меч и защищая лежащее у моих ног тело.

– Не подходите! – предостерегающе сказала я. – Держитесь подальше от него.

Они продолжали приближаться.

– Назад! – закричала я.

Один остановился, другой нет.

– Роза, – мягко произнес голос, – положи меч.

Руки задрожали. Я сглотнула.

– Оставьте нас.

– Роза!

Снова тот же голос, голос, который я знала когда-то. В конце концов почти против воли я начала осознавать, что происходит вокруг. Взгляд сфокусировался на лице стоящего передо мной человека.

Карие глаза Дмитрия, его взгляд, мягкий и одновременно решительный, был прикован ко мне.

– Все в порядке, – произнес он. – Теперь все будет в порядке. Можешь положить меч.

Руки задрожали еще больше, с такой силой я вцепилась в рукоятку.

– Не могу. – Говорить было больно. – Не могу оставить его одного. Я должна защитить его.

– Ты его защитила, – сказал Дмитрий."

"Меч выпал из руки, с громким клацаньем ударившись о деревянный пол. Вслед за ним я опустилась на четвереньки, страстно желая заплакать, но слезы не приходили.

Дмитрий обнял меня и помог встать. Вокруг нас звенели голоса, и одного за другим я узнавала людей, которым доверяла. Дмитрий потянул меня к двери, но я была не готова уйти. Вцепилась в его рубашку, комкая ткань. Одной рукой обнимая меня, другой он погладил мои волосы и отвел их от лица. Я прислонила к нему голову, а он все гладил и гладил меня по волосам, бормоча что-то по-русски. Я не понимала ни слова, но мягкий тон действовал успокаивающе.

Стражи разбежались по всему дому, осматривая каждый его дюйм.