Я замираю, вглядываясь в до боли знакомое лицо, чувствуя, как всё внутри меня ледененеет, как сердце вдруг начинает бешено колотиться, а горло, не знавшее глотка воды уже больше суток, окончательно пересыхает.

— Райлен! — слышится злой женский крик откуда-то сверху, но и этот крик почти не регистрируется мной.

Потому что я знаю, кем является этот всадник.

***

— Можно я поговорю с Наследником? — сипло спрашиваю я у Иво, который пришёл проверять нас на третий день.

Всё тело болит, горит огнём, не выдерживает таких нагрузок. Не будь я магом — точно бы сломалась: не поднялась бы даже на второй день, настолько все мышцы в ослабевшем теле болели.

— Достал. Он не будет общаться с каким-то безродным рабом. У тебя будет возможность увидеть его через полторы недели, вместе со всеми, — желтоглазый не сводит с меня пристального, подозрительного взгляда.

— Мне нужно только несколько слов. Скажите ему, что его ищет Дан, — тихо отвечаю я.

Просить вот так — унизительно. Наверняка Иво думает, что я хочу особых условий.

И в какой-то мере так и есть. Я верю, что, как только он узнает, что это я, он сразу же отпустит меня, вместе с Орином.

А может и вовсе, в благодарность за помощь в побеге тогда, примет в клан Блэкторн — вместе с семьёй…

О его многочисленных обещаниях жениться на мне я особо не думаю. Мы были детьми, одинокими, злыми, не понимающими жизни, знающими о том, что такое семья и отношения только по рассказам пленников, насильно притащенных в исследовательский комплекс.

Он жив…

Я до сих пор не могла поверить что всё это происходит на самом деле. Рей жив, он нашел свой клан, даже возглавил его, стал одной из самых ключевых фигур на Севере! Что с ним случилось? Будет ли у меня возможность поговорить с ним, хотя бы несколько минут?

—Я посмотрю по твоему поведению.

Я вижу, что ты куда ничтожнее, чем пытался показывать. Ты не можешь поднимать столько, сколько остальные. Слабеешь быстрее, хотя восстанавливаешься тоже подозрительно быстро, словно камни твоего клана совсем рядом.

Это хорошее объяснение — нужно запомнить, если меня спросят, почему я так быстро восстанавливаюсь.

— Если ты не начнёшь работать усерднее, то я переведу тебя на менее значимую работу. Сам понимаешь, что это означает, коротышка, — угрожающе произнес желтоглазый, словно видел мои страхи изнутри.

Я только поджимаю губы и сердито киваю, возвращаясь к остальным. Несмотря на то, что я опытный, тренированный боец, и в массе, и в силе я уступаю мужчинам. Здесь, как никогда, я ощущаю, что отличаюсь.

И остальные тоже начали это замечать.

— Дан? Тебе же не двадцать четыре? Сколько тебе на самом деле? — спрашивает меня Отто на следующий день, замечая, как я с трудом поднимаю огромный каменный блок на телегу.