— Или же тогда, когда из-за моей ошибки, из-за полного отсутствия контроля над собственным домом, тебя отправили в пыточные условия? В такие, в какие не отправили бы даже закалённых воинов? Нет, — его голос дрогнул, и в нём прорвалась горькая, сломанная нота. — Думаю, тогда — когда я освободил твоих друзей, признав их воинами клана, поблагодарив за службу, и оставил тебя рабыней.

Он наклонился ближе, и в какой-то момент мне показалось, что он попытается поцеловать меня. Горячее дыхание коснулось моих губ. Их покалывало от нервного предвкушения, но прикосновения не случилось. Вместо этого Райлен прислонился лбом к моему плечу, и для этого ему пришлось неуклюже наклониться и согнуться.

— Даже если у тебя и оставались ко мне какие-то чувства, наверное, в тот момент они окончательно умерли. А я так боялся, что ты сразу же уедешь, что сам закапывал себя всё глубже — в твою ненависть и равнодушие."

"— Райлен… — я не знала, что ему сказать, чувствуя его всем своим телом: тяжёлую голову, горячее дыхание, сильные руки, бешено колотившееся сердце... Поэтому я просто положила вторую руку на его плечо и погладила, так же, как и в тот раз, когда он рассказывал, что уничтожил комплекс после того, как нашёл тело моего клона.

— Ты хочешь, чтобы я остался здесь, чтобы не бросал воссальные кланы, чтобы продолжал помогать своим людям? — он резко поднял голову и всмотрелся в меня с требовательной настойчивостью.

— Как ты вообще представляешь себе их жизнь, если ты уедешь?!

— Нормально. Поверь, это место быстро окажется в чьих-то надёжных руках… Тот же ярл Ярвен. Он хороший управленец — уж точно получше меня. И с самого начала я знал что он потихоньку вытеснит меня, потому и согласился на брак с его дочерью.

Надо же — оказывается, Рей имеет весьма реалистичное представление о собственных силах в роли ярла.

— Ты хочешь, чтобы я остался здесь, чтобы не бросал вассальные кланы?! — повторил он.

— Да… наверное, — неуверенно ответила я. — Это не мне решать, это тебе решать!

— Нет. Тебе. Раз ты хочешь этого — я останусь, — пообещал он. — И буду стараться выполнять свою работу настолько хорошо, что никто не посмеет придраться. Но ты тоже должна пообещать мне кое-что.

— Что?

— Если есть хоть что-то, что может сделать тебя счастливее… что может изменить твою жизнь, или нашу… Что угодно, насколько бы невероятной и безумной ни казалась эта идея, ты расскажешь мне. Нельзя не пытаться, и я хочу умереть, зная, что сделал всё, что было в моих силах, — горячо произнёс Райлен, перенеся руку на мою щеку.

И эти его слова, вместе с преданным взглядом прозрачных серых глаз, жаром ладони и безумным, отчаянным биением сердца, окончательно сломали что-то внутри меня.

Он так хотел жить.

Так хотел пытаться, бороться, стремиться.

А я боюсь даже надеяться.