Его лицо перекосилось от напряжения, а удары были настолько мощными, что каждый раз отдавались вибрацией в моём запястье.
Я пошла на обман: сделала шаг назад, словно уступая, и тут же нанесла низкий рубящий удар по ноге. Раздался хруст. Разбойник вскрикнул и рухнул, но я не успела даже выдохнуть, как за спиной раздался треск. Через одну из телег перепрыгнул ещё один всадник.
— Дан! — крикнул Отто, успев оттянуть меня за плечо. Его топор взвился в воздухе и с глухим звуком вонзился в грудь нападавшего. Лошадь того всадника встала на дыбы и рухнула, погребя под собой наездника.
Вдоль самодельных баррикад слышались глухие удары, крики и звон металла. Снег превращался в багровую кашу, пропитываясь кровью. Воздух был тяжёлым от запаха пота, мокрой земли и смерти.
Время словно замедлилось. Снова и снова я поднимала меч, отражая удары и нанося свои. Каждое движение давалось с трудом, словно я боролась не только с врагами, но и с собственным телом. Пальцы не слушались, ноги казались неподъемными, а тяжелый кожаный плащ на плечах добавлял веса. Моя сила всегда заключалась в быстроте и реакции, а не в выносливости, и теперь увороты становились все менее точными, а маневры — неуклюжими.
Враги, прорвавшиеся через оборону, разбрелись по лагерю, но их атаки больше не выглядели слаженными. Уже через мгновение я заметила первые попытки отступления.
Иво стоял у баррикад, с размаху обрушивая топор на плечо разбойника. Кровь брызнула на его лицо, а жесткие желтые глаза полыхали огнем. Поймав мой взгляд, он на секунду отвлекся, но тут же его глаза расширились, словно он увидел что-то за моей спиной.
В следующий момент резкая, обжигающая боль пронзила мое плечо. Копье, брошенное кем-то из-за баррикад, вонзилось в плоть, разрывая ее. Мир задрожал и начал меркнуть, а воздух вырвался из груди рваным хрипом. Я пошатнулась, чувствуя, как немеет рука. Легкий меч выпал из ослабевшей ладони и почти беззвучно упал в снег.
— Дан! — раздался крик. Иво? Я не была уверена — обзор закрыл Отто, усаживая меня на утоптанный снег у телеги.
Битва затихала. Разбойники, потеряв большинство своих людей, начали отступать. Копыта их коней оставляли глубокие вмятины в снегу, перемешанном с кровью и обломками оружия.
Последствия боя были ужасающими. Одна из наших телег оказалась полностью разбита, бочки с грузом валялись на земле, но это было наименьшей из проблем. Вокруг лежали тела убитых, а стонущие раненые — и наши, и враги — заполняли пространство. Я старалась не смотреть на погибших лошадей, которых было слишком много.
Попытавшись встать, я тут же застонала от боли. Звук вышел слишком громким и предательски женственным, так что я прикусила язык и посмотрела влево. Копье все еще торчало из моего плеча, насквозь пробив его, но лишь чуть-чуть.
