Теперь она определяет не только устойчивость к страху, ужасу, соблазнения и иным внешним раздражителям, но и твои шансы на то, чтобы не стать чужим рабом.

Вот прокрадётся какой-нибудь гад в мои покои и попробует нацепить на меня рабский ошейник. А он, возьми и не сработай!"

"Потому что, благодаря Черти-что, средний показатель Воли в Спарте аномально высок.

Нужно будет увеличить количество тренировок с манекеном.

Для всех без исключения. В том числе и не для солдат. Просто на всякий случай.

Найденные ошейники я даю хорошенько рассмотреть своим подчинённым. Пускай осознают, какая судьба была им уготована.

После этого Малому и Пирре приходится усмирять особо ретивых, которые предлагают устроить новую резню среди пленных.

Вместо этого, определив среди пленников нескольких самых представительных и богато одетых воинов, я приказываю отвести их в сторонку для допроса.

В первых рядах ведут, конечно, единственного уцелевшего из вожаков. Смуглого мужчину с густыми чёрными кудрями. Я уверен, что он среди нашей добычи — самый информированный.

Но задавать я начинаю не с него, а с другого степняка, который сразу повёл себя, как смутьян. Пытался вырваться из верёвок, сыпал ругательствами и угрозами, так что пришлось забить ему в пасть полу его же халата вместо кляпа.

— Откуда вы узнали, что я везу ценности? — задаю я первый вопрос, выдёргивая изо рта обслюнявленную тряпку.

Но мой пленник не проникается ситуацией.

— Думаешь, победил, и всё? Все склонятся перед тобой в благоговении? — усмехается собеседник.

— А что? Ты лучше предпочтёшь смерть? — интересуюсь я.

— Смерть? Ха-ха-ха! Ты так и не понял, Дрянной Лорд? — повторяет он слова своего уже мёртвого товарища парламентёра, — Смерти теперь нету! Ну и что с того, что ты меня сейчас прикончишь⁈ Перерожусь а уже потом найду твоё злосчастное поселение и сожгу его дотла!

Гадкий хохот вырывается из его пасти. Ровно до тех пор, пока Малой не прописывает ему хорошенько по затылку, вбивая во влажную от утренней росы почву.

— Интересная точка зрения, — спокойно киваю я, — Вот только я тебя обрадую. Смерть никуда не делась. Омари, прошу.

Девушка с довольной улыбкой сдёргивает покрывало с Чёрти-что. Даже в таком, скрытом состоянии аура нашего пугала настолько тяжёлая, что они оба содержатся на максимальном удалении от остальных спартанцев.

От земли начинает идти черная и непроглядная дымка. Маска будто оживает, в отверстиях для глаз зажигаются две чёрные дыры.

— Ты не посмеешь, — хрипит пленный, — только жрецы Милана умеют общаться с сущностями! Ты не решишься навлечь на себя проклятье!

В какой-то мере этот негодяй прав. Мне совсем не хочется из за его упрямства целый месяц прятаться под куполом от пиявок.