"
"Минуты две за столом было тихо, а потом халоне Гайто переспросил:
— Древний, вы хотите сказать, что теперь вся столица знает, что причиной разрушений стала Милада Кириито?
— А? — переспросил Асур-Ррат, почесав ухо. — Не, ты что, мой мальчик, я своих не сдаю… А вот эльфийку жаль, ее за ночь уже раз пять Черному подсовывали.
И я вспомнила сказанное Гарратом: «Эсфирель вообще рыдает и клянется, что ей никакой коробочки с золотой лентой не предлагали, а если бы предложили, она бы давно и с радостью согласилась, причем вовсе не по причине толп драконов, осуждающими косяками летающих над эльфийской столицей исключительно с одной целью — в глаза посмотреть этой заразе бессердечной!»
— Это д-драконы опять летают в эльфийское королевство? — шепотом переспросила я.
— Нет, — древний вдохновенно жевал, — Долина же закрыта для вылетов, так что они платят эльфийским наемникам, ушастые таскают им Эсфирель, изобретая все новые методы проникновения в королевский дворец Белых вод, король в ярости, эльфийку уже все достало, а Главнокомандующий исчез.
— Как исчез? — мне вдруг стало как-то совсем нехорошо.
— Молча, — невозмутимо пожал плечами Асур-Ррат, — его с рассвета никто не видел. Летают, ищут, хрен найдут. Видимо, улетел подальше и крушит чего-нибудь там, свободный от подсовываемой ему вечно эльфийки. Так что покормить песика не выйдет, малышка.
Я не удержалась на ногах и прислонилась к столбу, поддерживающему крышу.
— Эй, Миладка, ты чего? — забеспокоился древний. — Да перекусит чего-нибудь твоя псинка, ничего ему не сделается.
Но я точно знала, что сделается. Абсолютно точно.
— Асур-Ррат, мне нужен телепортационный браслет, — умоляюще сказала древнему.
Дракоша, жующий опять что-то, посмотрел на меня, как на умалишённую, демонстративно сплюнул, собственно, демонстрируя все отношение к моей просьбе, после чего посидел, почесывая подбородок, затем пузико, после важно сообщил:
— Никак. Все телепортационные браслеты контролирует канцелярия Главнокомандующего. Границы также он, и они полностью закрыты.
И я поняла, что сейчас мне придется испытать еще больший стыд, чем накануне. Гораздо больший. Мне уже было стыдно за себя до невозможности, и перед Черным драконом, и даже перед своим родом, но я не знала, что еще можно сделать в этой ситуации.
— Мама, мне нужны бумага и карандаш, — произнесла, с трудом выговаривая каждое слово.
— Зачем? — сложив руки на груди, холодно спросила Камали.
Пришлось признаться:
— Потому что грасс под заклятием, и в этом состоянии он может есть или меня, или то, что ему дам я.
Повисшая на террасе пауза выразила нелестное мнение, что имели на этот счет мои новые родственники.
