Потом родители переехали в бабушкину однушку, после ее смерти, им хватало. Мы остались жить в большой родительской квартире, родители оформили дарственную на меня. Потом выросли дети, ушли в самостоятельную жизнь, где у них и появилось свое жилье. Потом родители построили дачу с весьма неплохим домиком, и опять она досталась мне. Даже вот Шнива с гаражом в придачу тоже от них. Я небольшой любитель дачной жизни, а вот невестка, жена сына, чудная девочка, кстати, та очень любит копаться во всех этих сельхозделах, вот она и заправляет на даче. Дочь тоже равнодушна к земле, так что претензий не будет, дачу я оставлю сыну.

Им нужнее. Как-то так вот и получилось, что Сережа ничего и не принес для достатка семьи. Конечно, зарплата инженера на заводе не сказать, чтобы и велика была, да я и не спрашивала, в общем. Короче, сама виновата. Зато теперь он будет абсолютно свободен и весь в новом семейном счастье. И в добрый путь ему, я даже платочком помашу вослед.

Теперь по плану, подстанция.

В здание удалось пройти незамеченной почти, только пару раз кивнули встреченные мною врачи из сменных бригад. Удачно поменяв свою одежду в служебном шкафчике, унесла свою одежду в машину.

Вернулась и с душевным трепетом заглянула в каморку кладовщика — аптекаря, которому мы сдаём свои чемоданы и наркоту. Ни того, ни другого я сдавать не могла, и поэтому не знала, чего ожидать. Аптекарь, увидев меня, совсем ничего не сказал этакого, только спросил:

— Тебя тоже вызвали? Слыхала, Колька пропал?

Я сделала испуганное лицо. — Как пропал?

Аптекарь, найдя свободные уши, тут же взялся просвещать меня, радуясь возможности обсудить такой животрепещущий случай с новым человеком.

— Так вот так и пропал! Он тебя как высадил у ворот, и уехал, вроде заправляться, и нет его!

— А вы откуда знаете, или видал кто?

— Ну так по камерам все видно! Вот машина подошла, вот ты с чемоданом вышла, пошла на подстанцию сдавать, вон у меня и росписи есть, что приняли от тебя и чемодан и ампулы, а машина уехала, и больше по камерам наблюдения полицейским ее нигде в городе не видно было! А Колька тебе ничего не говорил, может, собирался куда?

— Нет, Васильич, ничего не говорил.

И я в задумчивости побрела к выходу, но была перехвачена на полпути нашей главной.

Пришлось зайти к ней в кабинет. Там был следователь из полиции и ещё какой-то дядечка, вроде представили его, да я не запомнила.

Да, работала вчера с этим водителем. Нет, смена обычная была. Нет, никаких конфликтов за смену не было. Нет, о личных врагах и делах Николая мне ничего неизвестно. Нет, он мне не сообщал ничего о своих намерениях. Да, сказал, что поехал заправить машину перед сдачей сменщику, так всегда делается.

Уфф, кажется, все. Поняв, что ничего я не знаю и не скажу ничего нового, меня, наконец, отпустили.