Как оказалось, к себе на квартиру. Там он, согласно вашему приказанию, и был арестован. По документам господина зовут Франц Романович Люсиус. Он коммерсант и поставщик Тихоокеанской эскадры. В кармане Люсиуса мы обнаружили письмо, написанное по-польски. Предположительно автор его – Гизберт-Студницкий. Вот что там сказано.
Штабс-капитан вынул лист бумаги и прочитал:
– «Немедля прекратите все операции по нашим друзьям. Отлучитесь куда-нибудь из города на месяц. Тут запахло жареным. Я сообщу, когда можно будет все возобновить». Письмо без подписи.
Артлебен передал бумагу подполковнику и добавил:
– Люсиус показался мне тем орехом, который можно расколоть. Енджеевская – другое дело…
– Ну ее-то как раз есть чем прижать – деньгами. И в пакете, наверное, много секретного. А что мы предъявим Люсиусу? «Операции по нашим друзьям»? Он скажет, что написано про обычные торговые операции. Нам, конечно, известно, что речь идет о якудзе. Но трудно доказать это судейским.
Артлебен посмотрел как-то странно и сказал:
– Насчет якудзы появились некоторые сомнения…
– То есть?
– Вот что мы нашли в тайнике на Батарейной улице. Было спрятано под мраморной крышкой умывальника.
И штабс-капитан разложил на столе объемистую таблицу и какие-то планы. Таубе всмотрелся и ахнул. Это были совершенно секретные данные о расквартировании войск Восточно-Сибирского военного округа. А в дополнение к ним – проект береговых укреплений Владивостока.
– В бюро обнаружились также средства тайнописи и накладная борода, – добавил Артлебен. – Виктор Рейнгольдович! Зачем якудзе знать про дислокацию наших войск? Нет, тут шпионство!
– Приведите сюда этого Люсиуса, – приказал Таубе. – Пора колоть орех!
Вошел человек средних лет, щуплый, с робким взглядом. Он сразу увидел бумаги из своего умывальника и окончательно смешался.
– Ваше высокоблагородие! Позвольте мне сделать полное и добровольное признание!
– Это разумно с твоей стороны. Суд зачтет. Только давай с самого начала.
– Слушаюсь! С самого начала… С самого начала будет так. Моя настоящая фамилия Паульсон, я бывший виленский мещанин. И… и… беглый каторжник. Сбежал с острова Сахалин три года назад. В Японию, по неведению. И там пришлось под угрозой поступить на жалованье в Кансейкеку.
– Что еще за чертовщина такая?
– Это, ваше высокоблагородие, японская шпионская служба.
– Ах, эта… Продолжай.
– Слушаюсь. Там, ваше высокоблагородие, нельзя иначе было. Заставили! Обещали зарезать. Испугался и подписал обязательство. После того уж все… Два года меня обучали… этому, стало быть, занятию.
– Какому занятию? Шпионству?
– Так точно. А вот уже год как я во Владивостоке.
