Мощный человек! Он был у японцев старостой в Корсаковске, отвечал за конец сахалинской «цепочки». И открыл все мне. Я вас сейчас познакомлю. Там такое! Но сегодня мы эту «цепочку» окончательно разорвем.

– Последний вопрос: где Федор?

– Он в лазарете.

– Что с ним?!

– Сядь. Так, легкий ушиб. Мне было нужно, чтобы парень наблюдал за больными.

– Слушай, Алексей! У Буффаленка свое задание, очень важное! Ты во что его втянул? Нету у тебя права осложнять ему внедрение!

– Успокойся, все хорошо. Федор здорово перевоплощается. Тут у него репутация редкостного жулика, приближенного к начальству.

Представляешь, он тюрьме деньги в рост дает!

– Вот это молодец, это одобряю. Как мне с ним увидеться?

– Вечером увидишься. Сначала надо поймать «иванов» с их онива-бан.

– С кем, с кем?

– Пойдем за Голуновым, расскажу по дороге. Учти, что Калина Аггеевич каторжный. Я буду просить для него у государя помилования. Ты с его величеством на короткой ноге – помогай! Без него я бы уже в земле лежал. Значит, дела у нас такие…

Лыков повел Таубе к дому акушерки. По пути он сжато рассказал все, что успел узнать. Подполковник, в свою очередь, сообщил другу об открытиях в Александровске.

Вырисовывалась вся картина сахалинской «цепочки», затеянной японской разведкой. Но, когда дом Инцовой был уже рядом, сыщик насторожился. Дверь была распахнута настежь! Что такое?

Оборвав разговор, Лыков побежал. Сердце колотилось о ребра… Кто-то распластался в сенях лицом вниз. Сыщик нагнулся, перевернул. Шельменкин! У Васи Башкобоя был проломлен висок. Из комнаты послышался стон. Лыков ринулся туда.

На полу лежал Голунов. Он смотрел на вошедшего и силился что-то сказать. Алексей упал рядом на колени.

– Куда тебя? Молчи, береги силы!

Бывший пластун только хрипел. Потом вдруг отчетливо произнес:

– Не вышло у тебя помочь… ни мне, ни Ваньке Пану… так и остались на… на… Мертвом острове…

Закрыл глаза и будто уснул.

Лыков встал. Из сеней на него глядел Таубе. Было неловко киснуть перед ним, а то бы он дал волю чувствам. Чтобы не выдать их, сыщик внимательно осмотрел комнату. Через несколько минут он сообщил барону:

– Их пришло трое. Царь и два его подручных.

– Какой царь?

– Это кличка Артамона Козначеева, «ивана» из здешней тюрьмы.

Самый опасный человек на всем Сахалине. При нем вон тот, что в сенях лежит, – это Вася Башкобой, и еще один, Глазенап. Огромной силы, с медведями боролся. Видимо, он и сломал Калине грудную клетку. Тот защищался и смог убить Ваську. Но с тремя разве совладаешь…

Вот так! Лыков вышел на улицу, в глазах у него было темно. А он-то, дурень, решил, что Царь со свитой со всех ног кинулись к шхуне. Сам уговорил Калину поспать! Теперь он уснул навеки… Сволочи следили за Лыковым все это время и подстерегли коменданта одного.