Казалось бы, простая задача – ан нет!

Одного только спокойствия Сенька выдал великое множество вариантов: благостное буддистское, невозмутимое нордическое, чинное – а-ля малютка из стихотворения Некрасова, еще какое-то…

Он был спокоен, как удав, как слон, как море в полный штиль и как послушная барышня, которой сказали: «Спокойно, Маша, я Дубровский!»

Он показал даже, как спокоен усопший в гробу, но это Натка наотрез отказалась фотографировать.

Пожалуй, лучше всего юному таланту удалось «спокойствие, только спокойствие» шалунишки Карлсона. На этом варианте и решено было остановиться к исходу первого тренировочного вечера.

На следующий день отрабатывали полуулыбку, и это тоже оказалось проблемой."

"Сенька первым делом предложил растянуть рот максимально широко, измерить губы от края до края линейкой, полученные данные в сантиметрах разделить надвое и результат нехитрых вычислений считать искомой полуулыбкой, но этот математический подход себя не оправдал.

На полуулыбку, построенную по формуле, было страшно смотреть. С такой «спокойной полуулыбкой» можно было претендовать только на роль в фильме ужасов.

– Вот, смотри! – Натка нашла в сети Мону Лизу и показала Сеньке. – Вот это – полуулыбка!

– Это четвертьулыбка, – заспорил юный гений. – Тут просто губы крючочками загнуты!

– И ты так загни!

– Так? – Сенька послушно загнул. – Или так?

Натка слабо застонала, понимая, что еще чуть-чуть – и она сама загнется. Вся. Как крендель. Или как кочерга. Как бараний рог. Как салазки. Как малый бизнес без субсидий… Вариантов, если вдуматься, не меньше, чем спокойствия.

– Ну, вот что, друг мой ситный. – Она подвела сына к компьютеру и усадила перед монитором. – Давай-ка ты сначала изучишь теорию, а потом мы перейдем к практике. Введи в строку поиска запрос «спокойная полуулыбка», смотри картинки и учись, как надо. А я пойду полежу полчасика в темной комнате, одна, в тишине и спокойствии…

– С полуулыбкой, – хихикнул Сенька и тут же сделал вид, что ничего не говорил.

Полчасика немного затянулись: Натка не заметила, как задремала.

Проснулась она, разбуженная бубнящим голосом за стеной. Тихо встала, зашла в соседнюю комнату и залюбовалась, заслушалась…

Настольная лампа, вывернув длинную шею, светила на середину комнаты. Там стоял Сенька – взъерошенный, босой, в белой футболке и трикотажных штанах, надетых для пущего удобства тренировочного процесса.

В одной руке у Сеньки был листок с распечатанным текстом, другой он жестикулировал.

С монитора компьютера с идеальной спокойной полуулыбкой взирала на происходящее таинственная красавица Александра Петровна Струйская – портрет кисти Рокотова, с умилением вспомнила Натка, одно из сокровищ Третьяковской галереи.