Идут бодро, рассредоточившись, но с оглядкой — вид у нас, надо полагать, слегка апокалиптический. Во главе — капитан.
— Я капитан Грызлов. Данила Степанович, это вы разрушили крепость?
— А кто же ещё? — спрашиваю. Ну, формально — не соврал. Хотя по факту — это настоятель сам себя похоронил. Такой, знаете, духовный Тупак.
На лице капитана проступает смесь — уважения, недоверия и лёгкого культурного шока. Он еще и нас пересчитал, из-за чего офигел еще больше.
— Такой малой группой обвалить башню? Как?
— Ну, если по-честному — враги помогли, — развожу руками.
И опять не соврал.
Грызлов качает головой с видом человека, который за свою карьеру видел многое, но вот такого — ещё не доводилось.
— А вы куда направляетесь, капитан? — интересуюсь.
— Мы шли на штурм… а штурмовать-то уже нечего.
— Ну вы гляньте на всякий случай, — предлагаю. — Может, найдете под обломками одного оглушенного гомункула. Тогда его и штурмуйте на здоровье.
— Хорошо… — опешил мужик.
Потом его взгляд становится острее. Он выпрямляется.
— У меня приказ: зафиксировать, какие трофеи вы забираете. Показать, доложить. Прошу продемонстрировать, Данила Степанович, — произносит капитан строго, без нажима, но с оттенком армейской дотошности.
Я оглядываю своих. Стоят «пустые». Без сумок. Без ящиков. Ни тебе завёрнутого в плащ артефакта, ни даже запасного меча на поясе. Идеальное визуальное воплощение скромности и дисциплины. Ну, если не считать ожерелья из голов у Горзула. А Змейка так вообще голая.
— Как видите — пусто. У нас в руках нет сувениров.
Грызлов приподнимает бровь.
— Почему вы ничего не взяли?
Я выпрямляю спину, смотрю на горизонт:
— Служба Родине — наша главная награда, капитан.
Капитан смотрит на меня секунд десять недоверчиво. Потом выдыхает, хмыкает:
— Правда что ли не взяли?.. Хм. То есть… конечно. Так и есть. Служба — святое.
И тут изнутри Юпитера раздаётся отчётливое:
— А-а-аапчхи!
Я моргнул.
Это один из монахов чихнул. Следом — второе апчхи, но уже притворное, с характерным «мурр» на конце — это Красивая, прикрывая морду лапой, спасает ситуацию.
Грызлов смотрит на тигрицу. Я делаю максимально будничное лицо:"
"— Простыла. Антарктика, сами понимаете. Сквозняки.
Потеряв интерес к тигрице, Грызлов чешет голову:
— Значит, без трофеев. Ну вы настоящий герой, Данила Степанович, — бурчит растерянно. — Что ж, не смею задерживать. Желаю выздоровления вашей…соратнице.
— Спасибо, капитан, — киваю в ответ. — И вам здоровья.
Распрощавшись с морпехами, идем к своему отряду. Подхожу к нашим таврам, к Дятлу — он уже подходит к Юпитеру, задумчиво осматривая големовскую обшивку. Я сразу обращаюсь к гвардейцу с укором:
— Ты чего пыль внутри Юпитера не протёр, а? Там монахи все исчихались.
— Какие монахи?..
