Верхом на безголовом драконе несусь вверх, пробивая облака.
Пару минут просто зависаю в небе и наблюдаю, как стая Чернобуса методично добивает остатки нежити. Заледеневшие туши падают сосульками вниз.
Так, а что же свидетели? Разворачиваюсь и подлетаю к самолёту. Надо заняться пилотами — бедолаги, скорее всего, уже готовы молиться на всё, что движется. «Ладога», кстати, уже успела отлететь прилично. Всё-таки самолёт — не вертушка, в воздухе на одном месте не повиснешь.
Подключаюсь к памяти пилотов. Щиты у них — стандартные, ставились нашими родовыми телепатами. А у меня, как у главы рода, к таким щитам универсальный ключ. Подключение — дело пары секунд. И вот я уже внутри. Быстро и аккуратно стираю лишнее. Всё, что они не должны были видеть: мои скачки по пространству — «блики», стаю Чернобуса. Им же самим спокойнее будет, если они это забудут. И родовая тайна останется тайной. Весьма гуманная ментальная зачистка, я бы сказал.
Закончив, мысленно посылаю короткую команду:
— Опасность устранена. Возвращайтесь к маршруту.
Капитан отзывается мгновенно, с облегчением в голосе:
— Спасибо, господин! Мы доставим самолёт в целости и сохранности. Продолжаем полёт.
Он берёт штурвал. «Ладога» послушно выходит на курс.
Вот интересно, что с чего ради Паскевич психанул и так открыто выставил нежить. Мстил за голубей с взрывчаткой? Скорее всего.
Я, во главе вороньей стаи, направляюсь обратно к Невскому замку. Внизу уже ждут. Во дворе стоят Лакомка, Лена, Змейка и её выводок горгонышей. Все подняли головы к небу, глядят.
Спускаюсь во двор на Костике. Люди во дворе — наши служащие, гвардейцы, прислуга — уже столпились, пялятся с выпученными глазами. Ну да, зрелище не из разряда повседневных: над их головами зависает огромный безголовый скелет дракона. Красавец.
— Отсыпьте зерна стае, — кидаю прислуге. — Не жалейте корма. Бойцы сегодня отлично поработали.
— Благодарю, лорд, — Чернобус склоняет клюв. Птички отработали на пять с плюсом.
Люди, всё ещё в культурном шоке, вздрагивают, кивая заторможенно:
— Д-да, конечно, господин! Сейчас всё принесём!
Лакомка подходит ближе и с улыбкой замечает:
— Мелиндо! Мы думали, что ты улетел спасать самолёт, а ты вернулся с новым другом.
— Его зовут Костик, — ухмыляюсь. — Ну, теперь зовут. Немного полетали, познакомились, подружились. Он вполне душевный, для нежити.
Лена хлопает глазами:
— А где у него голова?
— Старая истрепалась, — отвечаю я невозмутимо. — Выбросили. Найдём новую, посвежее.
Спрыгиваю со спины Костика, даю ему короткую мысленную команду — и он тут же, как по струнке, взмывает в воздух. Начинает медленно кружить над стенами замка, строго по периметру. Глядишь — и воробьи больше соваться не будут. А то они постоянно покушаются на цветочки Коренаста.
