На этом терпение Григория закончилось. Он, приглушенно застонав, распластал руку на спине Даши, сильнее впечатывая её в себя, прижимая так, чтобы её грудь распласталась об его грудную клетку, одновременно его губы атаковали её, властно вторгаясь языком в её рот. Даша тоже застонала в ответ. Ей нравилось всё, что он с ней делал. Как гладил. Как целовал. Какой ураганный вихрь рождал в её теле.

Поцелуй сводил с ума, усиливая давление между бедер. Даша подняла руки и обвила шею Григория, желая подарить ему ответные прикосновения. Такие правильные. Естественные.

Григорий разорвал поцелуй очень быстро. Даша невольно потянулась следом за его губами. Ей было мало… Ничтожно мало.

– Гриша…"

"Её голос окончательно охрип от накатывающего дикими волнами возбуждения. Она не заметила, как пробралась за край футболки Гриши и царапала от нетерпения его кожу.

Гришина рука поднялась выше и легла на её затылок, фиксируя.

– Даш…

– Да?

– Пойдем в спальню.

Слово – одно единственное – сорвалось с губ Даши прежде, чем она успела подумать:

– Пойдем.

Руки Гриши сжали её сильнее, дыхание стало ещё глубже. Если бы Даша была поопытнее, она бы поняла, что мужчина уже на грани. Едва сдерживается…

Она же плавилась в собственных ощущениях. В новых. Таких непонятных. Приятных и волнительных.

В нехилой физической подготовке Григория Даша убедилась, когда он с легкостью поднялся, не выпуская её из рук.

– Обхвати меня ногами, – приказал шепотом.

Время просьб прошло, кануло в Лету.

Даша противиться и не думала. Ей нравилось быть слабой в руках сильного мужчины. Она уткнулась ему в основание шеи и сильно зажмурилась. Сердце скатилось куда-то в область желудка, стуча с такой силой, что, наверное, и Гриша слышал его.

В квартире стояла оглушительная тишина. Лишь их рваное дыхание нарушало ее.

Гриша, пока шел к спальне, поглаживал Дашу за попку. Иногда усиливая от нетерпения ласку. Даша же считала его шаги, так и не решившись открыть глаза. Она, как и любая молодая женщина, думала о сексе. Пыталась представить, как у неё это будет в первый раз. И тут её мысли обрывались, путались. Она до конца так ни разу и не смогла представить… Мысли путались, сбивались. Конечно, хотелось, как в кино – романтики, любви. Романтика у неё была. А любовь… Даша зажмурилась сильнее.

Дверь в спальню Гриша открывал плечом. Та с глухим стуком ударилась о стену.

Ещё несколько секунд, и Дашу опустили на кровать.

– Можно открывать глазки.

Голос Гриши пробрался за тонкую невидимую завесу девушки, где-то внутри активируя точки, о существовании которых она и не подозревала, и которые её делали невероятно восприимчивой. К голосу. К ласкам. К тому, что происходит. И произойдет.

Даша и сейчас послушалась.

Гриша нависал над ней.