Ладонь давит мне на затылок, не позволяя отстраниться. Задохнувшись, шокированно вцепляюсь руками в его предплечья.

Сердце оглушающе бьётся, не давая мне дышать.

Нет! Нет, нет, нет… Да нет же! Ни за что!

Но его пьянящий вкус заполняет. И я захожусь внутри в истерике от возмущения, потому что я этого не хочу! И не соглашалась! И вообще!..

Но… как парализованная, позволяю ему целовать, не смея оттолкнуть. Потому что, на самом деле боюсь, что он остановится. И перестанет быть таким открытым, тёплым, глубоким и моим.

Мои губы оживают, я нерешительно отвечают на настойчивую ласку, окатываясь с ног до головы волной острого стыда, что сделала это!

— Решетов, я дверь не могу открыть! — негромко зовёт его Макс.

Задыхаясь вместе со мной Сэм тормозит.

— Да что б их всех! — шепчет зло.

Падает на траву на спину рядом со мной. Слышу, как дышит.

— Решетов!

— Идём мы…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Семён

Толпа вваливается в темное гулкое пространство.

— Лестница! — ловлю Агнию за талию, прижимаю спиной к себе.

Спускаюсь, подаю ей руку, и снова тяну ближе.

Стена во мне рухнула. К ее ногам. Я не могу контролировать больше безудержное желание прикасаться. А темнота вообще напрочь отшибает мне башку.

Смешки, писк, хохот…

Моя голова идет кругом. Пытаюсь надышаться и пропитаться запахом ее волос, прижимаясь к ним.

Она каждый раз застывает. Мне хочется потрясти ее, чтобы включилась. Но нужно не трясти, а говорить какие-то слова. К сожалению, я не мастер слов, как Дагер, например. И просто обнимаю, не в силах переключиться с щенячьего восторга на адекватную версию себя.

— Темно как…

— Света не будет, — поясняю я Асе, — включив свет, — показываю на рубильник. — Включим и камеры.

— Но ничего же не видно.

— Здесь подожди…

Пока Макс выключает портативную колонку, я вытаскиваю из ячейки НЗ гелевые свечи в высоких стаканах. Передаю в руки парням.

Щелкают зажигалки.

Музыка… Звон бутылок с напитками…

— Кислицын, я сейчас тебе больно сделаю, — тихо рычит Рита, шлепая по рукам Саню.

— Если после, то я согласен! — смеется он.

— Да, Саша…

Возня сопровождается айканием и стонами Кислицына.

— Все-все, Рита! — сдается он.

Агния покусывает губы, пряча улыбку.

За руку обвожу ее вокруг столика со свечами и усаживаю в кресло. Музыка становится громче. Выбираю для нее бутылку, откручиваю крышку, вкладываю в руки.

— Нет, я не буду.

— Это безалкогольное.

На соседнем кресле Макс. Верхом на нём девчонка. Целуются…

Я тоже хочу так! Но с Устиновой вряд ли прокатит. Поэтому, просто присев на ее кресло, на подлокотник, вытягиваю из ее рук бутылку, делаю несколько глотков. Возвращаю.