На крючке

Я почти улыбаюсь, начиная пересматривать свое первоначальное решение избегать этого спортсмена. Но тут он открывает рот, и все меняется.

Страстная интонация его голоса обволакивает меня прежде, чем осознание слов доходит до мозга.

- Эй ты, Большая Рыжая.

Мой мир останавливается, громко и визгливо скрипя тормозами. Большая Рыжая? Кто этот хренов ебарь?

Я изумленно смотрю на него, будучи слишком шокированной даже для того, чтобы придать свирепости своему выражению лица. Он по-прежнему косится на меня, глупо улыбаясь и ожидая моего ответа. Но мой ум зациклился на двух словах.

Он назвал меня Большой Рыжей.

Это прозвище, как удар кулаком в живот. При том, что в нем есть доля истины. У меня и правда рыжие волосы. Если бы он назвал меня ""рыжей""– это было бы уместно в данных обстоятельствах. Меня волнует отнюдь не ""рыжая"" часть этого прозвища. А часть с приставкой ""большая"". То, что я была толстой в своем подростковом возрасте, привело к более острой реакции на подобные слова в настоящем. Не важно, что сейчас у меня больше изгибов, чем округлостей; мне нравится мое тело. Но одно глупое слово от этого парня, и я ощущаю всю ту боль снова, черт его возьми.

- Как ты только что меня назвал?

Уголки его глаз прищуриваются, создавая на лице нечто по типу гримасы.

- Эээ... Если я скажу сейчас ""никак"", мы сможем двигаться дальше и притвориться, что ничего этого не происходило?

На это я почти улыбаюсь, одновременно с тем раздражаясь на собственную реакцию.

- Нет.

Он переминается с ноги на ногу.

- Расслабься, я всего лишь пытался...

- Не надо, - я тыкаю в него пальцем, - говорить мне ""расслабиться"", когда ты меня оскорбляешь, дружище.

- Дружище? - он задыхается от полусмеха.

- Я не ""большая"", - кричу я. В моем голосе слышится больше обиды, чем хотелось бы признать. И это тоже раздражает.

Голова парня дергается назад, словно я удивила его. Но он пытается скрыть это почти незаметное движение, кладя руки на бедра.

- Я не пытался тебя оскорбить. Поверь, я ссылался на лучшие твои черты, - его взгляд стремительно опускается вниз, останавливаясь на моей груди. Мои груди моментально кажутся оголенными, тяжелыми и тугими. И к моему полному унижению, прямо сейчас мои соски встают по стойке смирно.

Да ну блин.

- Подними взгляд, мудак.

Он снова вздрагивает, а его глаза поднимаются к моему лицу.

- Извини, - говорит он, ничуть не смущаясь. - Я бы хотел сказать, что подобное больше не повторится, но правда не могу этого обещать, Рыжая.

- Иисусе, ты невероятен.

Он чешет затылок и косится на меня, словно я стала невыносима.

- Послушай, может, мы начнем все сначала? - он высовывает из кармана свою огромную руку, переходящую в скульптурные мышцы предплечья.