Я понимала, что действую абсолютно нелогично, но ничего не могла с собой поделать. В конце концов девочка не виновата, что попала в такие условия. И я чувствовала свою ответственность. Ведь не просто так мне дали второй шанс. Не только лечить деток, но и общество тоже надо лечить. А я знаю как.

Мы вошли в дом, дверь оказалась не заперта. От входа сразу было видно большую гостиную, в камине горел огонь, возле камина в большом кресле кто-то сидел. От входа не было видно, кто это. Но мне показалось, что сидит всё-таки мужчина.

Дверь позади нас с Даной захлопнулась с негромким звуком. Человек в кресле повернулся. Лица было не видно, сперва мне показалось, что он в очках, но я ещё ни разу не видела очки в этом времени.

«Он в маске!» — поняла я, когда одна сторона лица осветилась отблеском пламени в камине.

И хотя лица его было не видно, но мне показалось, что мужчина оторопел, увидев, что девушек двое. И тогда я решилась.

— Вы думаете, что, если у вас есть деньги, то вам позволено разрушать чужие жизни? — делая шаг вперёд и, оставляя Дану за спиной, произнесла я.

Мужчина молчал, продолжая сидеть в кресле. Не знаю, чтобы я делала, если бы он встал, но то, что он оставался на месте, несколько уменьшило мой испуг, потому что, несмотря на то, что я старалась, чтобы мой голос звучал уверенно, колени у меня тряслись.

И «вдохновлённая» я продолжила:

— Такие как вы, имея деньги, вместо того чтобы помогать детям из приюта, который, кстати, курирует наша королева, «вставать на ноги», ради своих сомнительных удовольствий губят их жизни.

И так я распалилась, что из меня «выскочило»:

— Вы настоящие уроды, которые недостойны того, что имеют

Неожиданно мужчина поднялся из кресла, и я поняла, что меня сейчас будут убивать. Стало очень страшно, так, что в голову пришла мысль о том, что надо сделать что-то такое, чего от тебя не ожидают. Например, кинуться куда-нибудь с криком пожар. И я уже приготовилась…

Но мужчина остановился в нескольких шагах от меня и сказал:

— Девушка, вас кто-то обидел? В чём дело?

Причём у мужчины был очень приятный баритон, в голосе действительно сквозило удивление, как будто бы он не ожидал. Но меня было не провести.

Осознав, что убивать меня никто не собирается, я решила ещё понаглеть и заявила:

— Вы платите за то, чтобы покупать себе невинных девушек, которым специально создают такие условия, сразу после выпуска из приюта.

И заявила тоном старой докторши:

— Вам должно быть стыдно, молодой человек. И противно.

— Я не знал, что это так, я платил… — он запнулся, но вскоре продолжил, быстро подобрав слово, — профессиональным девушкам, не невинным, как вы изволите меня обвинять

Речь мужчины была чистой, очень грамотной, в голосе мелькали властные нотки.