Или тебе память освежить, как ты себя вел тогда…

— Все, все! Понял, давай без напоминалок, я вроде болезнью Альцгеймера не страдаю, — тут же перебивает меня.

— Жду вашего примирения. Я люблю вас двоих и не хочу, чтобы между вами были такие отношения. Вы же как кошка с собакой. Детский сад устроили тут.

Повисает пауза. Наитупейшая и долгая. В какой-то момент мне даже кажется, что они так и будут стоять в форме каменных статуй.

— Сейчас вернусь, — бросает Миша и выходит из палаты.

— Куда он? — растерянно смотрит на меня подруга. — А извиняться, кто будет?

— Жень, ну ты сама то не лучше. Видно же, что он сожалеет о том, что тогда учудил.

— Да, знаю я… Тебя, когда похитили, твой громила знаешь на какой панике был. Ко мне ведь тоже приходил. Лица на нем не было. В общем, да, его чувства к тебе как на ладони, подруга. Но блин, как откроет рот, бесит же! Надо его перевоспитывать.

На лице появляется улыбка. Щеки заливаются ярким румянцем. Мишка только внешне такой грозный и большой дядька. За этим образом скрывается мой Миша. Гора. Горыныч. Где-то грубоватый и вредный, но в то же время заботливый и ласковый. Безумный красавчик и очень харизматичный, хоть сам этого даже не замечает. А я и не буду говорить. Пусть останется моим маленьким наблюдением и секретиком.

Спустя двадцать минут Мишка вернулся с еще одним букетом цветов, бутылкой белого вина, яблочного сока и целой горой коробочек с суши и ролами.

— Жень, это тебе. Косяк свой признаю, зла не держи, — вручает подруге цветы, а я чуть ли не пищу от умиления.

Умеет же когда… пнешь.

— Спасибо, Миш. Да я уже и забыла. Ты о чем? — подруга хитро улыбается и подмигивает ему. Немного мешкается, а потом ныряет под Мишину руку и обнимает его. — Но Лорика мне, больше не обижать. Договорились?

— Специально не буду, — отбивает он с улыбкой. — Так, девочки, я добыл нам мамонта, — кивает он на пакеты с едой. — А с вас поляна. Давайте, пошуршите, соорудите нам столик.

— Нас из больницы не выпрут за винишко? — спрашивает Женя.

— Пациент пьет сок. Все законно. Нас с тобой, возможно, и выпрут, но очень вряд ли, — отвечает Гора подруге.

Мы переглядываемся и начинаем смеяться. Обстановка наконец-то окончательно разрядилась.

Спустя пару часов Женька, немного захмелевшая и довольная отправилась домой, оставив нас с Мишей вдвоем.

— Неужели. Я уже устал ей вино подливать, — выдает он, как только подруга уходит.

— Я заметила. И тебе не стыдно?

— Вообще, ни капли. Я только и думал: скорее бы она нажралась, напилась и оставила нас вдвоем. У меня такое чувство, что все сговорились. Сначала Илья, теперь твоя подруга.

— Ворчишь, как дед старый, — пихаю его в грудь.

Он вдруг становится серьезным. Касается моей руки, переплетает наши пальцы и тянет на себя.