Назад в СССР 3

Если кого-то надо будет здесь опросить, поручение местным пришлют. Дистанционно, так сказать, будут расследовать.

— А скажите, не обидно вам? — спросил я. — Вы столько в это дело вложили, а теперь на всем готовеньком москвичи быстренько его достряпают и в суд направят.

— Да все нормально, — отмахнулся Горохов. — Я ведь и сам москвич. Забыл уже? Иногда я чувствую себя местным. Пусть дела забирают, честно говоря – гора с плеч. Пустырник, думал, уже в самую пору заваривать. А в суд оно сюда вернется, в Новоульяновск. По подсудности. Я все бумажки еще вчера подбил. Зинченко-старшего допросил, он все выложил без утайки, как ты мне и говорил.

Признался, что второй год паскуда сына покрывал, так что не зря мы его с кассетами подставили. А то меня грешным делом совесть уже начала мучить. Думал, ее у меня нет, а тут вылезла, зараза такая, и душу скребла.

Он устало, но добродушно фыркнул.

— Совесть должна быть, — кивнул я. — Только при нашей работе не всегда ею надо пользоваться.

— В точку сказал. Хотел ходатайство в МВД накатать на тебя, на награду за поимку особо опасного, но тут с кадровиком и начальником УВД посовещались вместе и решили, что светиться слишком не нужно.

Зинченко-младший покончил с собой после того, как ты его задержал. Получается, что могут еще, чего доброго, недоработку твою усмотреть.

— Да там подоконник низкий был. Чуть выше колена. На такой и детсадовец взберется. Кто ж знал, что у Жени кукушка свистнет, и он из окна захочет вывалиться? Хотя, честно сказать, я особо-то его остановить не пытался. Так, дернулся рефлекторно… Даже мысль была пристрелить гада.

— Да я-то все понимаю, и прокуратура местная навстречу пошла. Бучу не стали поднимать и виноватых искать.

Видать, Дубов прокурора попросил. Уж очень ты ему приглянулся.

— Да он неплохой мужик, зря вы с ним в контрах.

— Я зла на него не держу. Его тоже понять можно. Приехали чужаки и хлеб у него отняли. А он, получается, как бы не при делах совсем. Мне с Дубовым детей не крестить. Воевать с ветряными мельницами – это его удел. Он и в институте был такой. За правду всегда. Только правда у каждого своя, а он лишь свою замечает… Ладно. Давай прощаться. Сегодня мы улетаем уже.

Горохов подошел и обнял меня, похлопав по спине.

— Пойду командировочное отмечу, — подмигнул он мне.

— Вы пока со Светланой Валерьевной попрощайтесь.

Следователь вышел, громко хлопнув дверью.

— Говорят, ты девушку вчера спас? — улыбнулась Света.

— Было дело, — кивнул я.

— Говорят, свою?

— Есть такое…

— Невеста твоя?… — Света встала и подошла ко мне.

— Да нет. Пока так… Встречаемся, — я чувствовал, как покраснел, будто школьник, которого застукали за прогулом уроков.

— Ну, будешь в Москве, в гости забегай. Звони, если что.

— Боюсь, что не скоро удастся мне в столицу вырваться.