— А при чем тут плед?

— Волокна на жертвах были, помнишь? Я образец от пледика отщипнул и отдал химикам, чтобы сравнили неофициально.

— И-и?

— Пока результата нет. Представляешь! У них, бл*ха муха, микроскоп, видите ли, сломался. Ждем, когда запчасть какая-то с завода придет. Придется потерпеть…

Вот так лазаешь без санкций черти где, а в итоге все упирается в какие-то дурацкие винтики.

— А если волокна совпадут, что делать будем?

Тут ответ был только один, хотя вряд ли меня за самодеятельность по головке погладят.

— Поделимся наработками с Гороховым, пусть через Москву решает, как Зинченко прищучить.

— А вдруг это не Зинченко? А его сынок? Тебе в голову такая мысль не приходила? Сам же говорил, что парень шатких правил, непутевый и до баб охоч.

— Не знаю… Думал об этом. Но Женька для таких дел слишком мелок, мне кажется. Он, конечно, хорохорится на людях, но когда петух жареный клюв раскрывает, тот в бутылку никогда не лезет и сразу на Север собирается… За Шер-Ханом. А вот батя его настоящий Шер-Хан. Подлый и властный. Я больше к его кандидатуре склоняюсь, хотя в твоих словах есть зерно истины. В жизни обычно маньяки не особо-то бойкие. Живет себе человечек, серенький и скрытный, так и не подумаешь сразу, что убийца серийный.

— А ты откуда знаешь, — Погодин вскинул на меня бровь, — какие маньяки бывают?

— По радио слышал.

— По радио про такое не рассказывают.

— По другому радио, “Голос Америки” называется…

***

Вечером вернулся домой поздно. У Соньки опять мать была в ночную, и она заманила меня к себе. После сладкого вечера с ней еле заставил себя пойти домой.

Разулся в прихожей и хотел было прошмыгнуть в свою комнату, но напоролся на мать.

— Ты почему не спишь? — я от неожиданности вздрогнул.

— Телефон разбудил, — нахмурилась она. — Тебе Гоша какой-то звонил. Кто такой Гоша? Друг, что ли твой новый?

— Это по работе… Что он сказал?

— Ничего, — мать пожала плечами, — просил его навестить, как сможешь. Но сказал, что это очень срочно. Ты куда, сынок? Разве до утра дела не подождут? Это из-за Гоши?

Я уже снова обувался и надевал куртку:

— Дело важное, мам, совсем забыл, надо в одно место смотаться. Ты не волнуйся, скоро буду!

— А ужинать?

— Я поел.

— Где это ты поел? — мать уперла руки в бока.

— В гостях, мам…

— И когда ж ты этих гостей к нам приведешь? — мать хитро прищурилась.

— Зачем?

— Со мной познакомить.

— Таких гостей, мам, с родителями не знакомят. Все. Дверь замкну. Тебе спокойной ночи, я ушел…

Я вышел на лестничную площадку, чувствуя спиной, как мама качает головой. Ничего. Переживет. Могут же у сына быть личные тайны. У реципиента, похоже, никогда не водилось. Но Андрей Петров уже давно не тот. Пора ей привыкнуть…

Общественный транспорт уже почти не ходил.