– Мне так спокойнее, Аня. Я еще и к Марфе приставил. Так она развопилась, что я лишаю ее свободы. И ей без принадлежности к семье Агурских жилось гораздо лучше.
– Кажется, это мои слова, – улыбаюсь мужу и просто плавлюсь под его взглядом.
– Странное дело, – смеется Глеб, обнимая меня. – Законных наследников не заманишь, а всякие проходимцы во все щели лезут.
– Ордынцева так и не нашли? – спрашиваю я, стараясь скрыть тревогу. Этот человек до сих пор представляет опасность. Если не для меня, так для Глеба. Вот только непонятно, откуда взялось столько ненависти в старом друге Агурского? Ревность или алчность тому виной?
– Засел в какой-то норе, как крыса, – презрительно усмехается Глеб. – Пусть там и прячется до конца жизни. Неужели он думал, что я бы не поделился? Вон, Марфе выделил ее долю. В гробу карманов нет. А нашим детям и внукам за глаза хватит.
– А Павлика точно не он? – спрашиваю, а у самой все внутри замирает.
– Сарычев говорит, что трагическая случайность, – мотает головой муж, прижимая меня к себе. – Я его тоже любил, Анька, – выдыхает мне в ухо. – И лично бы придушил каждого, кто хоть как-то повинен в его гибели…
Даже сейчас, вспоминая разговор с мужем, чувствую его ярость. Смаргиваю слезы, глядя в окно. Репетиции закончились. Осталось дождаться Глеба, и можно ехать домой.
– К вам посетительница, Анечка, – заглядывает в дверь Антон Сергеевич. – Варвара из ДК.
– Пусть войдет, – киваю я и, радостно улыбнувшись, спешу навстречу бывшей коллеге.
– Прив-е-ет, – тянет она, с нескрываемым любопытством разглядывая студию.
Ко мне поглазеть на балетную школу приходят многие. Первой, конечно, прибежала Стелла. Азартно бегала по всем помещениям. Радостно тараторила и заявила официально.
– Счастливая ты, Анька! Может, и мне бросить к чертям собачьим папин бизнес и прийти к тебе учить деток? Возьмешь?
– Тебя – с удовольствием! – восклицаю я и в порыве чувств обнимаю подружку. – Стелка – ты же талантище! Жаль, что божий дар закопала…
– Вот покончу с Исаевым и вернусь. Папа меня точно попрет с работы…
– Приходи, – выдыхаю я. – Можем даже партнерство замутить. С тобой я на все согласна!
– Агурец не будет против? – словно опомнившись, спрашивает подруга.
– Мы его уговорим, систер, – хихикаю, обнимая Щербетову.
Но поведение Вари резко отличается от Стелкиного. Взгляд настороженный и злой. Даже на расстоянии чувствуется, как у Вари внутри колышется зависть.
– Вот, пришла посмотреть, – роняет она небрежно. – А то столько разговоров о твоей школе. Громко звучит, конечно. Ты бы постеснялась…
– С какой стати? – отрезаю я, не собираясь церемониться. – Это моя задумка и моя программа. Я ни у кого ничего не украла.
– Это тебе так кажется, – поджимает губки Варя. – А вот я считаю, что ты поступила подло.
