– Нужно как-то привести в чувство эту девочку. Никак не возьму в толк, почему она так враждебно к нам настроена. А эта странная выходка на кладбище…
- Не вспоминай. Не надо. Ей тогда тоже нелегко пришлось.
- Ты уже встал на ее защиту, - печально замечает родительница. – Наверное, так и должно быть. Молодая, красивая… Не то, что старая и больная мать…
- Не говори так, - отрезаю недовольно. – Сейчас нет смысла в конфронтации. Аня – такой же член семьи, как и мы с тобой. Отец с дедом много наскирдовали. Я тоже руку приложил. На всех хватит.
Обвожу быстрым взглядом богато украшенную квартиру родителей. Здесь ничего не поменялось с момента гибели отца. Та же итальянская мебель ручной работы. Вычурная и совершенно непрактичная. Те же темные обои с серебряными убогими розами. Нет, ремонт тут делался несколько раз. Вот только мама всегда выбирала такие же обои, как были при отце. И никому никогда не разрешала переставлять мебель.
- Как было при Сандро, так и останется, - повторяла она не раз и добавляла со вздохом. – Помру, хоть все на помойку снесите.
Натыкаюсь на взгляд бледно-серых глаз, когда-то бывших удивительного голубого цвета, и пытаюсь разрулить ситуацию спокойно.
- Аня – свободный человек. И мы можем ее только попросить. Я сейчас втираюсь в доверие. Малышка – единственный ребенок у нас. В нашей семье то есть.
Семейство Агурских большое. Только наша ветвь внезапно начала чахнуть, а потом и вовсе решила засохнуть. Выпустила лишь маленький тоненький побег. Одно неловкое движение, и он обломится.
- Дочка Павла нужна нам, Глеб. На нее вся надежда. Иначе все наши деньги уплывут к наследникам Филиппа. А этого нельзя допустить!
Кривой старушечий палец поднимается вверх.
А мне уже слышится противный окрик «Должок!», как в старой сказке. И самое удивительное, я, кажется, начинаю понимать Аню. Боится она. Сильно боится. За себя. За Асю.
- Забери у нее девочку. Дай денег, - предлагает мама. – Она себе еще родит, а эту мы сами воспитаем.
От маминой логики волосы встают дыбом. Но ни объяснять, ни переубеждать не желаю. Не вижу смысла.
Ребенку нужна мать, а мне – сама Аня.
- Нет, - сцепив челюсти, мотаю башкой. – У девочки может возникнуть травма. Мне легче жениться на ее матери, чем сливать бабло психологам и прочим шарлатанам.
- Жениться? Зачем? – охает мама. - Она же неуправляемая, эта Аня. Зачем тебе, сыночек, лишняя головная боль? И что скажет Вера?
- Зато папина доля в бизнесе не достанется его брату, - улыбаюсь устало. – Ты же этого боишься больше всего. А с Аней я справлюсь, - бросаю коротко и добавляю мягко. – Только, мама, пожалуйста, не стоит Веру посвящать в наши планы.
- Конечно, мой дорогой, - белая как лунь голова склоняется к моему плечу. – Береги себя…
Выхожу из душной квартиры, словно выбираюсь из склепа.
