Которому не дала даже шанса.

Кирилл

А она была хороша. Всё так же хороша, чёрт её дери во все дыры. Прямые чёрные волосы и яркие глаза. Увидел – и переклинило. Думал, не вштырит, а нет. Надменная, она не подошла, как другие. Её точёное тело стало совершеннее, черты лица утратили детскую наивность. А уж когда она оказалась рядом в машине…

– Чего-нибудь хочешь? – спросил, хотя на деле было похер.

Она по-бабски замялась. Да блядь! Сколько вас таких прошло через мою койку!

– Да нет… – ответила неловко.

Для полноты осталось добавить пресловутое «наверное». Миллион раз пришлось объяснять за бугром, что значит наше «да нет, наверное», не сосчитать.

Но это пыль.

Я всё-таки остановился возле частной кондитерской. Девочки любят сладкое. Вернулся с набором каких-то там пирожных. Она всегда любила кофе и шоколад. Чёрный кофе, чёрный шоколад и ваниль. Положил ей на колени.

– Отвечаешь за сохранность.

– А если не сохранятся? – спросила игриво, придерживая бутылку за горло.

Вчера Олька почти так же сжимала пальцами мой член. Но то была Олька.

– Большой потери не будет.

Потери в самом деле не будет. Тем более до дома рукой подать.

Чёрт возьми! А я ведь рад был встретиться с ребятами. Но Карина – совсем другое дело.

Карина

Я могла предполагать что угодно. Только не то, что окажусь в выставленной несколько лет назад на продажу квартире. Выставленной на продажу моим отцом. Элитный кирпичный дом с закрытой территорией неподалёку от центра. Чисто, несмотря на раннюю весну с её привычной грязной слякотью. Двенадцатый этаж двенадцатиэтажного дома с выходом на мансарду.

Когда Кирилл проводил меня в кухню-гостиную, узнать в которой прежнюю оказалось не так просто, я чуть не разрыдалась.

Из окна открывался прекрасный вид на Москву-реку.

– Ты купил нашу квартиру, – выдавила я, готовая пьяно разреветься. Как же я любила стоять тут утром с чашкой кофе! Когда-то…

– Вашу? – бросил он небрежно. – Этим занимался мой менеджер. Чья она, я не имел понятия.

Я проглотила слёзы.

– Не знаю, вкусные ли они, – Кир раскрыл коробку с пирожными ручной работы, – но в кондитерской рекомендовали именно их.

Шампанское я оставила в коридоре. Хотела сказать ему об этом, но он опередил: открыл бутылку белого вина и наполнил бокалы.

– Честно говоря, я устал от людей, Карина. Рад, что мы с тобой одни.

В кухне зазвучала музыка. Мелодия из прошлого. Одиннадцатый класс, выпускной. Я встала как вкопанная. Кирилл нежно улыбнулся, и его улыбка придала мне уверенности. Несмело подошла, положила руки ему на плечи. Его – сразу же опустились мне на талию.

– Ты злишься на меня?

– Злюсь? – Он откинул волосы с моего лица. – Поверь, Кари, это отнимает слишком много сил. Я предпочитаю направлять их на другое.

Кухня была огромная.