То, как он шел по комнате, сказало Лидии, что он вернулся сюда против воли. Он хотел бы вычеркнуть из памяти все случившееся, хотел бы забыться в музыке, но Лидия знала, что какая-то ранимая частичка его души не дает ему покоя, вынудив вернуться к ней в поисках объяснений — возможно даже, чтобы самому дать объяснения. Он не хотел приходить и теперь хмурился, злясь на самого себя, а потому пребывал в самом трудном своем настроении.

— Она ушла? — резко спросил он.

— Кристин укладывает вещи, — ответила Лидия. — Она едет в Шотландию.

Иван не задал ожидаемый вопрос, поэтому она продолжила:

— Отправляется в госпиталь стажером, хочет стать медсестрой.

— И она тебе сказала, почему пришла к такому неожиданному решению?

— Да, Иван, мне кажется, ты тоже должен знать это.

— Очень хорошо.

Он сел рядом с ней на кровать. Лидия спокойно рассказала, как Кристин лечила негров, когда была в Америке. Она рассказала о поездках Кристин в Лондон и как не могла установить с дочерью доверительных отношений, пока наконец Кристин не призналась ей в успешном лечении девушки, пролежавшей без сознания почти четыре года.

— Девушку зовут Стелла Хампден, — сказала Лидия. Она не сделала из этого трагического заявления, спокойно произнесла имя и ждала. Иван повторил еле слышно:

— Стелла Хампден!

— Полагаю, ты помнишь ее, — продолжила Лидия. — Но это еще не все. У девушки есть брат, его зовут Харри.

Она увидела по лицу Ивана, что он знал это, и догадалась, Харри Хампден, наверное, высказал Ивану все, что он о нем думает, после несчастного случая со Стеллой.

— Они полюбили друг друга — Кристин и он. Иван вскочил:

— Я запрещаю этот брак! Ты поняла? Категорически запрещаю!

Лидия вздохнула:

— Сейчас уже вопрос об этом не стоит.

Иван с минуту смотрел на нее, словно не понял до конца всего того, что произошло. Затем отвел глаза, и для Лидии это было знаком, что до него дошел смысл сказанного.

— Все равно… — начал он, и Лидия, внезапно съежившись, подумала, что он сейчас попытается высказать свое резкое осуждение поведения Кристин. Затем совершенно неожиданно и необъяснимо он сдался. Повернулся к кровати и, опустившись рядом на колени, прижался лицом к лицу жены. — Прости меня, родная, — сказал он. — Все так перепуталось.

— О Иван! — Лидия испытала облегчение от его капитуляции и по-детски простых интонаций, от которых из глаз ручьем потекли слезы.

Он приподнял голову и посмотрел на нее:

— Я ни на что не годен. И всегда был такой, ты знаешь. Почему ты так долго уживаешься со мной, не знаю;

— Но, дорогой, я люблю тебя и всегда любила.

— Эти женщины ничего для меня не значат.