Просто теперь мне стало легче сложить разрозненные кусочки, чтобы увидеть общую картину, которая раньше никак не выстраивалась, особенно в детстве.

Мама не то чтобы не могла, она вовсе не хотела меня забрать. Ни раньше, ни сейчас. Был период, когда я сильно скучала и никак не могла понять, почему Дина так мечтает быть рядом с Асланом, а моя мама — нет. Почему мачеха с радостью мчится к сыну по первому зову, готовясь к встрече, а моя всё реже и реже зовёт меня в гости.

Я старалась найти массу доводов и море оправданий! Но оказалось, что всё лежало на поверхности — меня не хотели.

Осознание этого приносит пусть небольшое, но всё же облегчение. Об остальном я предпочитаю не фантазировать.

Это не моё дело. Не моё!

Но, несмотря на это, я почему-то навязчиво слежу за отцом и Диной, подмечая малейшие изменения в их поведении. Их нет, но я всё равно ловлю себя на том, как рьяно прислушиваюсь к их словам, темам и интонациям, стоит нам встретиться где-то в доме или за общим столом.

Я не хочу, чтобы отец спал с моей мамой."

"Я искренне верю, что он нашёл в себе силы остановиться.

— Аслан попросил, чтобы я не ехала в аэропорт, — делится мачеха, нарезая бутерброды в дорогу. — Причины не назвал, но дал понять, что там будет девушка, с которой он хочет попрощаться.

Я встаю у зеркала и связываю волосы в тугой хвост, готовясь к пробежке. Ещё один плюс вчерашнего открытия — мне не пришлось выбирать между двумя близкими людьми. Стрелка автоматически указала на Аслана, и это хорошо, потому что иначе я бы себя не простила.

— И ты не поедешь? — осторожно спрашиваю.

— Нет, зачем? Это его личная жизнь. Надеюсь, они на берегу договорятся, как будут строить отношения на расстоянии.

Мне стоит огромных усилий сдержаться, чтобы не фыркнуть. Понятия не имею, откуда у сорокалетней женщины столько наивности, но, видимо, вера в светлые перспективы и людей — её суперсила. Я бы тоже хотела обладать таким даром, чтобы хоть иногда смотреть на мир с оптимизмом.

— Если будут, — тут же уточняю.

— Да, если будут. Это сложно, но мне не хочется, чтобы Аслан страдал, даже находясь на другом континенте.

— Ты будешь отвратительной свекровью, — поджимаю губы.

— Правда?

Дина поднимает взгляд и растеряно улыбается, а я мысленно скрещиваю пальцы, надеясь, что отец не осмелится ей изменить.

Если что-то пойдёт не так — я его прокляну. И никого, кроме мачехи, больше не приму. Пусть даже не просит.

— Конечно, — отвечаю с иронией. — Ты же идеальная кандидатура: слишком заботливая, милая и дотошная. Будешь звонить по десять раз в день с вопросами, тепло ли одет сын, и носит ли он носки по сезону.