И вот меня будто сломило именно сейчас, я цепляюсь за Юсупова деревянными пальцами, в то время как он, не запыхавшись, поднимает меня вверх по лестницам, несет в спальню, захлопывает дверь ногой.

Все так знакомо и родом из нашего прошлого.

Он несет меня прямиком в ванную, скидывает свою куртку с моих плеч, включает кран и начинает наполнять ванную, которая скорее похожа на маленький бассейн, утопленный прямо в полу ванной комнаты.

От горячей воды пар начинает подниматься, а Юсупов скидывает с себя пиджак, затем избавляется от запонок, закатывает рукава белоснежной сорочки, а я в каком-то одурманенном и заторможенном состоянии наблюдаю за ним. За тем, как мой муж подходит к баночкам с разными солями, принюхивается, выбирает что-то.

На мгновение ловлю себя на том, что меня завораживает вид мужчины, который ванну добавляет в ванну каких-то специфических солей и взбивает пену, ощущаю мягкий аромат лаванды и мяты.

Сердце на мгновение вновь сжимается, ведь это мой любимый запах.

Когда-то очень давно, еще в прошлой жизни, когда существовала другая Юля с другой фамилией и другим паспортом. она любила духи, в которых главным акцентом была лаванда и нотка мяты.

Совпадение? Или Игнат запомнил?

Только вот додумать мысль я не успеваю, Юсупов возвращается и начинает раздевать меня. В

какой-то момент я будто в себя прихожу, дергаюсь, пытаясь уйти от прикосновений."

"— Успокойся, Юля, я не сделаю ничего из того, чего сама не захочешь. - Всматривается в мои глаза, будто хочет убедиться, поняла ли я его.

— Юля. ты вся ледяная... сколько ты пробыла на улице”! - Глаза у него зло вспыхивают, а я лишь пожимаю плечами.

Не знаю я.. может, пару часов, а может, и вечность.

Взгляд Игната становится напряженным, но затем он решительно отнимает от меня мою кофту и полностью раздевает меня.

— Прекрати, - дергаюсь, становится стыдно, - я. я сама! Выйди!

Прихожу в себя, а сама уже не на шутку дрожать начинаю, только сейчас осознаю, насколько я озябла.

Игнат всматривается в мои глаза, пытается прочесть мои чувства и кивает скупо.

— Я помогу, опущу тебя в ванну и беспокоить не буду, там достаточно глубоко, и я боюсь, что в том состоянии, в котором ты сейчас, можешь навернуться.

Сил нет даже на то, чтобы огрызнуться, что до недавних пор Игната мало волновала моя безопасность, хотя... эта искорка зажигается и тухнет, потому что в сердце цветет надежда, что

Игнат так же не виноват во всем том ужасе, который обрушился на нас, как и я...

Игнат замечает мое смущение, выдыхает и идет к шкафу, достает белоснежное полотенце и протягивает мне, сам отворачивается.

— Разденься и обернись в него.