Мне ли не знать…

— Хозяин звонил. Будет через двадцать минут, - рапортует женщина, а у меня неприятные мурашки по спине проходятся, потому что он не меня в известность о своем прибытии ставит, а непонятно кого.

Триумф, который я читаю в глазах экономки, мне также говорит, что и она придерживается этого мнения. И мне не нужен звонок от Игната вообще-то, я бы и рада его в глаза не видеть и не слышать, но здесь — другое.

Здесь явная демонстрация того, что ставят в известность кого угодно, но не жену.

— Прекрасно, - отвечаю, сжимая зубы, - мне как раз хватит времени, чтобы подготовиться.

Встаю с места и забираю свои вещи. Больше никогда ошибки в виде оставленного незакрытым альбома я совершать не буду.

Константиновской этого хватило, чтобы разрушить всю мою жизнь и украсть мой проект, выдав за свой.

Одергиваю себя. Не хочу думать об этой воровке, но.. не могу. обида осталась, рана не зажила и, думаю, не заживет, потому что у меня украли не вещественную вещь. У меня отняли веру в лучшее.

Принимаю скупую улыбку Софьи Михайловны, в чьих глазах плещется триумф, и понимаю, что для мести мне надо бы переодеться:

Направляюсь в гардеробную комнату, распахиваю свой чемодан, не обращаю внимания на подозрительную тишину, которая царит здесь. Мне сейчас не до проказ котика, вытягиваю из своего скарба маленькое черное платье и радуюсь, что по инерции забросила и его.

Обычно я его надеваю с приталенным пиджаком, и смотрится эффектно, платье чуть прикрывает колено и в целом выглядит строго... если верхнюю часть прикрыть.

Но сегодня я не намерена прикрываться!

Подбираю белье, натягиваю чулки и наконец поправляю бретели платья, наблюдая за собой в зеркале. Злость кипит в крови. Адреналин бьет ключом, провожу расческой по волосам и оставляю локоны распущенными.

Я решаю идти до конца и выхватываю косметичку из сумки, замечая, как в зеркале постепенно появляется какая-то незнакомая мне женщина. У нее пухлые губы, намазанные блеском, и подведенные карандашом глаза, которые горят отчаянным пламенем мести...

Слышу, как снаружи раздаются звуки подъезжающей машины, и понимаю, что время пришло.

Надеваю шпильки, которые мне запретил носить Игнат, и выхожу из спальни.

Цепляюсь за перила, так как поврежденная нога на шпильке начинает ныть, но меня вперед ведет месть. Слышу, как внизу хлопает входная дверь, и адреналин у меня в крови вновь подпрыгивает, однако я заставляю себя ступать ровно, с отведенными назад плечами.

Замечаю внизу Игната, он забрасывает папку с документами на стол и принимается растягивать галстук."

"Все его движения четкие, ровные, будто накачанные раздражением, муж стоит ко мне спиной, и я вновь созерцаю его широченные плечи.

Наконец он расправляется с галстуком и, видно, слышит раздающийся цокот моих каблучков.