Размазал по стенке своим предательством.

– Нам больше не о чем разговаривать! – сказать получилось решительно и даже холодно.

Следом поднимаюсь из-за стола, демонстративно достаю несколько купюр из кармана и бросаю их на стол. Не хочу, чтобы кто-то из семьи Высоцких за меня платил даже из самых лучших побуждений.

Когда Демьян встает следом, подбираюсь. Собираю себя по крупицам, склеиваю, чтобы выстоять.

Лишь бы не подходил. Только бы не прикасался, а еще лучше – даже не смотрел, потому что я даже взгляд его, пропитанный болью, чувствую.

Я выхожу из-за стола, Демьян преграждает мне путь.

Оказываемся в опасной близости друг к другу. Вскидываю голову, но, столкнувшись с его взглядом, тут же отворачиваюсь, не выдерживая. Видеть немую мольбу невыносимо.

– Не трогай, – говорю на повышенных тонах с ноткой подкатывающей к горлу истерики, когда вижу, как Демьян поднимает руки. – Не смей теперь.

– Майя.

– Иди рот помой с мылом, прежде чем произносить ее имя, – звучит за моей спиной то ли язвительно, то ли насмешливо, то ли грубо – не могу разобрать.

– Тебя не спрашивали, – огрызается Демьян.

Меня начинает трясти от злости, только представлю рядом с ним его помощницу.

Не в качестве той, которая составляет графики, а в роли любовницы. Я сама себе делаю больно внезапно возникшими перед глазами картинками того, как он ее обнимает, как улыбается ей и целует.

Пользуясь возникшей между мужчинами перепалкой, ныряю под руку Демьяну и сбегаю, не оборачиваясь. Не иду к лифту, чтобы не ждать, бегу по лестнице, поднимаюсь на свой этаж, прикладываю ключ-карту к двери и попадаю в номер. Сразу же прислоняюсь спиной к двери, следом разодранным мешком оседаю на пол.

За дверью слышатся шаги.

Я замираю, кажется, даже дышать перестаю, прислушиваясь. Уверена, что звук этих шагов мне знаком, и плевать, что это уже попахивает паранойей. Я уверена, что за дверью Демьян. А уж когда шаги затихают у моей двери, лишь убеждаюсь в этом. Прикладываю руку к губам, потому что из глаз брызжут слезы, а из груди рвутся рыдания. Сердце бухает, чувствуя боль предательства, перед глазами пелена из-за слез, а на губах застывает один-единственный, так и не заданный мужу вопрос “Что ты в ней нашел?”

Я дергаюсь, когда шаги раздаются снова.

На этот раз они отдаляются. Медленнее, словно к ногам прицепили гири, и это затрудняет передвижение. Я прислушиваюсь, но больше никаких звуков за дверью не слышу. Там полнейшая и такая желанная тишина. Я хочу окунуться в нее, потому что мысли в моей голове ни на мгновение не затихают.

Не знаю, сколько проходит времени, но когда в дверь раздается стук, я уже не плачу, но все так же сижу на полу, не в силах соскрести себя с него. Стучат настойчиво, но не буйно. Точно не Демьян. Он если тут и был, то уже давно ушел.