Невеста моего сына

А безумно сексуальный, терпкий аромат мужского парфюма — бергамот с лимоном и тяжелый шлейф терпких дорогих сигар — моментально распространяется по стерильной, как операционная, комнате.

Под силой этого властного взгляда я медленно возвращаю лямку на плечо, проклиная тот час, когда я выбрала это платье.

Сапфировый взгляд скользит по моей коже, как кубики арктического льда. И теперь мне вдвойне не нравится отсутствие на мне трусиков.

— Отец, хочу познакомить тебя со своей девушкой… Саша?

Перед смертью не надышишься. Заставляю себя подняться и сделать эти два шага. Вижу перед собой  только начищенные до блеска темные мужские туфли  — это знак, что пора остановиться.

Веду взглядом вверх, по брюкам со стрелками и очень стараюсь не задерживаться на внушительном бугре в паху. Это явно не то достоинство, что стоит рассматривать во время первого знакомства с отцом моего парня.

Глаза скользят выше, по ровному ряду белых пуговиц, из которых лишь две самых верхних сейчас расстегнуты. На нем нет галстука или бабочки.

Понимаю, что так и стою, задержав дыхание. Легкие горят огнем, и я сдаюсь. Делаю полный вдох, и голова идет кругом, когда аромат бергамота с лимоном проникает в мое тело.

— Отец, это Александра, моя девушка. Саша, это Николай Евгеньевич Одинцов, мой отец.

Сам Адам редко упоминал про отца, и за год, что мы встречаемся, кажется, лишь однажды виделся с ним без меня.

Так что я представляла его отца… Ну таким среднестатистическим мужчиной сорока лет, у которого есть брюшко, заботы, кредиты, бизнес и нет времени на взрослых детей.

Но оказалось, что Николай Одинцов плевать хотел на статистику.

Он совсем непохож на образ, который я слепила, исходя из окружавших меня в университете мужчин его возраста.

Перестаю гипнотизировать его загорелую шею и, минуя твердую линию губ, орлиный нос, тону в ледяном сапфировом море.

— Рада встрече, — произношу я едва слышно."

"Волосы у Адама темные и прямые, и совсем не вьются. Хотя глаза у Адама тоже синие, но при этом взгляд в сто раз мягче и он совсем не пробирает до костей, чего не скажешь о сапфировых глазах его отца.

Его глаза — мой персональный ад. Делаю рваный вдох и снова чересчур сильно сжимаю кулаки. В ледяных глазах Одинцова-старшего нет ни одной подходящей случаю эмоции.

Сапфировые глаза скованы льдом, как промерзшая насквозь Антарктика, но он ведь должен хоть что-то чувствовать?

Я-то решила, что ему перепадал секс раз в пятилетку. И что он даже готовиться к постельным подвигам заранее, принимая волшебную таблетку, но теперь я прекрасно вижу, что ему это совсем не нужно.

И это знание почему-то заставляет мое тело вибрировать, а щеки гореть маковым пламенем.

Глава 2.