Я стала машинально перебирать в голове имена, вспоминая, кто у нас недавно переродился, а пророчества для него ещё не было, но получила ответ прежде, чем вспомнила хоть кого-то. Сквозь толпу, расступившуюся, как Красное море перед Моисеем, Данита подошла к нам и встала перед Кевином, который переродился пять лет назад, но пророчества пока так и не получил. Глядя куда-то в пространство расфокусированным взглядом, она начала говорить уже знакомым мне безэмоциональным голосом:
Порадуйся, друг мой крылатый — недолго твоё ожиданье.
Сестра твоя, та, что по крови,
Что всем рассказала о встрече своей и любимого мужа,
Покажет её всему миру, героям отдав свои лица.
И муж, и она будут рядом, играть для иллюзии новой.
Когда же покажется миру впервые иллюзия эта, ты тоже придёшь на премьеру.
Там будет она — в чёрно-белом, глаза, словно зелень лесная, а волосы — семя каштана.
Носить она будет подносы с едой и шипучим напитком.
Споткнутся о лысую кошку, удравшую прочь от хозяйки.
Уронит поднос, и напитки дождём на костюм твой прольются.
В слезах она будет, пугаясь расплаты от грозной хозяйки.
Лови, успокаивай — это твоё долгожданное счастье.
Все замерли, осмысливая услышанное. Потом Томас хлопнул Кевина по плечу:
— Поздравляю, малыш. И добро пожаловать на премьеру моего следующего фильма. Ждать придётся недолго — актёров на главные роли я уже нашёл, — и он широким жестом обвёл нас с Риком.
— Томас, ты о чём? — уже осознав величайший подвох, но ещё не веря в него, спросила я.
— Да что же здесь непонятного? Вы с мужем сниметесь в роли самих себя, а на приёме после премьеры фильма Кевина обольёт шампанским официантка, споткнувшаяся о кошку… Хм, обычно на такие приёмы собачек таскают в сумках, ну да мало ли на свете ненормальных.
— Погоди-погоди! — я еще продолжала трепыхаться в попытке избежать неизбежного. — Может, это не обо мне речь?
— Лили, — счастливо улыбающийся Кевин посмотрел на меня, как на дурочку. — Сколько из моих сестёр мне действительно сестры по крови, а не тёти? Только ты.
— Может, у мамы с папой еще дочка родится? Какие их годы!
— Может, и родится, скорее даже наверняка, — послышался папин голос.
— Без сомнения, — подхватил мой дядя.
— Да какая из меня актриса? Томас, твой фильм провалится!
— Нет ничего проще, чем играть самого себя, — Рик, стоящий у меня на спиной, наклонился почти к самому моему уху, чтобы ехидно повторить фразу Томаса. — И целоваться нам придётся только друг с другом.
