Никогда - слышишь ты? - никогда не считай себя нам равной.

Софи тихонько застонала: ногти графини больно впились ей в подбородок.

– Мой муж, - продолжала графиня, - почему-то считает, что он перед тобой в долгу. Что ж, его желание исправлять свои ошибки достойно восхищения, но мне оскорбительно видеть тебя в своем доме. Видеть, как тебя кормят, одевают, учат, словно ты его настоящая дочь.

""Но я и есть его настоящая дочь, - хотелось крикнуть Софи. - И я живу в этом доме гораздо дольше вас!""

Неожиданно графиня отпустила подбородок Софи.

– Я не хочу тебя видеть, - прошипела она.

- Я запрещаю тебе приближаться ко мне. Я запрещаю тебе разговаривать с Розамунд и Пози вне уроков. Они теперь дочери хозяина дома и не должны иметь с такими, как ты, ничего общего. Тебе все понятно?

Софи кивнула.

– Хорошо, - бросила графиня и выплыла из комнаты. А Софи осталась стоять ни жива ни мертва, чувствуя, что еще немного - и она разрыдается.

***

Со временем Софи стало известно немного больше о своем сомнительном положении в доме. Слуги всегда все знают, и то, что они узнавали, в конце концов доходило и до Софи."

"Графиня - звали ее Араминта - в самый первый день потребовала, чтобы Софи убрали из дома.

Граф отказался. От Араминты вовсе не требуется любить Софи, холодно заявил он, но считаться с ее присутствием придется. Он уже в течение семи лет выполняет свои обязательства по отношению к девочке, намерен это делать и впредь.

Розамунд и Пози, взяв пример с матери, относились к Софи холодно и враждебно, однако Пози не отличалась такой жестокостью, как сестра. Для Розамунд самым большим удовольствием было щипать Софи за руку с тыльной стороны, где кожа самая нежная, когда мисс Тиммонз не видит.

Софи никогда не жаловалась: вряд ли у гувернантки хватило бы смелости сделать Розамунд выговор - та наверняка наябедничала бы Араминте, - а если кто-то и замечал, что руки ее вечно покрыты черно-синими отметинами, ничего об этом не говорил.

Временами Пози относилась к Софи по-доброму, хотя чаще лишь вздыхала и произносила:

– Мама говорит, чтобы я близко к тебе не подходила.

Что касается графа, то он никогда не вмешивался.

Так и жила Софи на протяжении четырех лет, до того дня, когда граф поразил всех.

Схватившись рукой за грудь во время чаепития в розовом саду, он прерывисто охнул и упал лицом вниз, прямо на каменный пол.

В сознание он так больше и не пришел.

Все были поражены, графу исполнилось всего сорок лет. Кто знал, что в таком молодом возрасте у него вдруг перестанет работать сердце? Но больше всех была потрясена Араминта, с первой брачной ночи безуспешно пытавшаяся зачать наследника, появление на свет которого имело бы огромное значение.

– Я могу быть беременна, - твердила она поверенным графа.