Лес темнел, местность уходила вниз, под ногами подозрительно зачавкало, ориентироваться на незнакомой территории было невозможно, возникали недобрые предчувствия, что миновать болото краем уже не удастся.

– Ребята, ни в коем случае не отходите в сторону, – дрожащим голосом говорила Лида. – Ступайте осторожно, за взрослыми и помните, что мы с Екатериной Фёдоровной не можем вас всех держать за руки.

Ребятня притихла, ступали опасливо, под ногами откровенно чавкало, пискнула Владлена, испачканная зелёнкой – нога чуть ли не по колено погрузилась в сырой лишайник, ахнул плохо подстриженный Васечка – схватил девочку за косичку – это было больно, но правильно, пострадавшая заверещала, ногу кое-как вытянули из опасной зыби. Вскоре сделали остановку, провели инструктаж о соблюдении тишины и недопустимости лишних движений.

Эта нервотрепка продолжалось полчаса, потом болото закончилось, отдохнули на травянистом склоне, дети сидели кучкой, одними ккал давали воспитатели. В округе царило подозрительное спокойствие, тишину нарушали только звуки орудийной канонады далеко на юге. Гнать детвору без отдыха было бы жестоко – детдом не сахар, но всё же не школа по физической подготовке. Кто-то уже дремал, остальные уходили в себя, замолкали. Было в этой картине что-то тягостное – дети всё понимающие, рано повзрослевшие, у каждого в жизненном багаже собственная драма, но ещё не способные принимать решения и действовать согласно обстановке.

– Дядя Глеб, а мы скоро придём? – спросил мальчик по имени Дима – стрижиный и в нарядной кофте, почерневшей от грязи.

– Какой он тебе дядя Глеб? – нахмурился Павлик. – Он – товарищ лейтенант, представитель среднего комсостава Красной Армии.

– Но он просил так называть… – смутился Дима. – Я то что?

– А голова у тебя есть?

Разведчики засмеялись.

– Скоро придём – не волнуйтесь ребята, – улыбнулся Глеб. – Но какое-то время ещё погуляем и побегаем. Не возражаете?

– Мы сильные, справимся, – уверил Павлик.

Катя Литвиненко общалась с Дубровским – говорили приглушённо, тактично, улыбались, очевидно, нашлась тройка-другая общих тем, а разведчики поглядывали на них с неодобрением, хотя никто не стал бы возражать, окажись сам на месте Дубровского.

– Отдохните, Лида, – посоветовал Шубин. – Дети посидят без вас – от вашей назойливы опеки они тоже устали, вы сами страшно вымотаны. Как дальше пойдёте?

– Это неназойливая опека, – возразила женщина присаживаясь на сухую траву. – Это то, за что мне платят, вернее, платили зарплату в детском доме, но я люблю детей – занималась бы этим и без денег.

– Вы, наверное, школу окончили с золотой медалью?

– С чего вы взяли? – она задумалась – стоит ли обижаться.