Была ли любовь?
Конечно, была…
Я всем сердцем любила, верила…
Когда разногласия между нами стали непреодолимыми, роковыми? И почему он молчал? Всегда молчал и хмурился…
Нажитое за годы брака барахло умещается в пять чемоданов. Не хочу, чтобы Жанна самолично выбрасывала их, касалась загребущими пальцами или, куда хуже, мерила.
Переберу их позже. Сейчас главное — устроиться… где-то…
Ужин не готовлю.
Завариваю чай, разогреваю оставшийся после обеда борщ.
Я могла бы затеять уборку, выдраить ванную или приготовить что-то вкусненькое для Танюшки, но…
То было в прошлой жизни…
Теперь я ничего не должна предателям. Ничего…
Споласкиваю тарелку, заслышав клацание открываемой двери.
— Собралась? — бесцветно спрашивает Сергей.
Даже не смотрит на меня, сволочь… Когда успел разлюбить? У нас же все хорошо было… Я даже забеременеть умудрилась.
— Да. Я даже полистала объявления в Авито. Планирую пока пожить на съемной квартире.
Таня недовольно стаскивает обувь и бросает куртку на пуф в прихожей.
На ней лица нет… Они уже и поссориться успели?
Все ведь хорошо было? Сияющая от счастья Жанночка с букетом и висящая на ней как обезьяна, дочка…
— Кормить меня ты не будешь, я правильно понял? — недоуменно оглядывая пустой стол, спрашивает Сергей.
— Очень смешно. Теперь высокое звание твоей личной кухарки принадлежит Жанне. Посуду, кстати, можете выбросить."
"— Она не кухарка, — раздраженно произносит Сергей. — А жратву сейчас и заказать можно — не проблема. Жанна не такая приземленная, как…
— Как я? Понимаю… Только тебя моя беготня по рынкам в поисках свежих и домашних продуктов устраивала. И борщи мои ты лопал с удовольствием. Сереж, сколько ты уже с ней? Зачем со мной тогда… — выдавливаю хрипло.
Предательские слезы щиплют глаза. Не хотела ведь плакать, слабость свою показывать…
— Сам не знаю, зачем, — вздыхает он. — Не хотел, чтобы ты узнала обо всем раньше времени. По привычке…
Из жалости, значит? По привычке… И малыш совсем ему не нужен… Стоит ли сообщать в таком случае о беременности? Что это изменит для меня? Продлит агонию, усилит их ко мне ненависть и неприятие?
— Давно ты с ней? — спрашиваю, опершись о край кухонной столешницы.
Зябко потираю плечи, кожей чувствуя, как из дома улетучивается тепло… Уют, ароматы, особенная, НАША атмосфера…
Он прямо сейчас умирает. Превращается в бездушный бетон и пластик. Пыльные тряпки и груду мебели…
— Уже год. Я ожил с ней, Вик. А с тобой умирал… Стариком себя чувствовал. Таблеточки эти, порошки, мази… Тьфу! Ну, что меня ждало через год? Прогулки по скверу со скандинавскими палками? Все. Я решил все. Сниму вам что-то на первое время, а потом… Отремонтируем как-нибудь твою квартиру.
