Я с трудом повернула голову. Моя отраженная копия сделала то же самое. У стены, по дороге, так сказать, стоял огромный, под потолок шкаф, украшенный на дверцах зеркалами в полный рост.
Очень кстати.
Я подошла, пошатываясь, и вгляделась в своё отражение.
Не смешно.
Первыми в глаза бросились щеки и подбородки. Их было больше всего. Потом россыпи прыщиков всех стадий и калибров. Дряблое пышное тело скрывала безразмерная ночнушка, больше напоминавшая парашют, и я неимоверно тому порадовалась. Хватит мне пока впечатлений. То, что я в туалете приняла за слои ткани, оказалось моим собственным пузом. Ну, боками еще.
То есть это теперь я?
Вот это?
Где моя неземная краса, которой я буду повергать в трепет драконов?
Хотя, в трепет я может их и сейчас повергну, но не восторга, а ужаса.
Я передернулась. Телеса заколыхались.
Нет, так я пожалуй больше делать не буду. Неэстетично. Совсем.
Повезло, так повезло.
С громким стуком распахнулась вторая дверь, которая помассивнее.
— Доченька! — огромны й бородатый мужик стоял на пороге комнаты, приветственно распахнув руки. Мне, очевидно, предлагалось в эти объятия упасть.
Упасть я, конечно, запросто могу, только вот до объятий, боюсь, не доберусь. Мой новоявленный отец о моем состоянии догадался, в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и стиснул меня медвежьей хваткой.
— Хвала Богам, пришла в себя. Я-то уж, грешным делом, отчаялся. — прогудел родитель густым басом над ухом. Я полузадушенно пискнула.
Мужик подхватил меня под мышки, бережно донёс до кровати и заботливо укрыл одеялом чуть ли не с головой.
— Тебе скакать еще рано. Доктор сказал, если кризис переживешь… — его голос дрогнул. Сразу видно, переживал за дочь.
Я вздохнула. На глаза невольно навернулись слезы. Бедный отец не знал, что его настоящая дочь все-таки эту ночь не пережила. На ее место пришла я, престарелая самозванка
— Так вот раз кризис миновал, тебе еще неделю с постели не вставать. — справился с эмоциями бородач. — Только если по нужде.
На последней фразе он покраснел. Не принято тут, наверное, такие вопросы открыто обсуждать. Я молча кивнула, не доверяя собственному голосу. Не хотелось себя выдавать, так уж сразу.
По одежде и мебели похоже, что уже не средние века — шёлк, кружева, резьба опять же искусная по дереву. Век семнадцатый-восемнадцатый. Учитывая удобства в доме, довольно современного вида, скорее восемнадцатый.
Гонения на ведьм, по идее, позади, но кто знает, как они тут реагируют на попаданцев. Мало ли, казнят на месте. Лучше осмотрюсь, тихо освоюсь, а там посмотрим.
Постучав, в комнату впорхнула давешняя горничная с подносом.
