Ты ведь не думал, что именно Аркемейя, та, кто несколько раз пыталась тебя убить, окажется твоей второй половиной. Тем, что дополняет тебя. Делает целостным. Закрывает те дыры в душе, которые ты успел открыть. И, точно так же, ты – закрывал её. Но там, в Седенте, ты не бездействовал. И потому сила закрывала на тебя глаза – ты все еще действовал в её интересах. Опасность пришла тогда, когда ты решил, что освободился из-под её влияния. Когда выполнил то, что для тебя было уготовлено. Увы, ты ошибался.

Хаджар опустился над саркофагом. Он вглядывался в зеленые глаза, ставшие темными из-за льда, закрывавшего их.

– Это чувство глубже любви, Хаджар. Любовь – лишь способ жизни продолжать себя. Хитрость природы. Не более того. Реакции в твоем мозгу – механизмы тела. То, что было между вами с Аркемейей, то, что происходит между адептами – глубже, древнее, могущественнее. Это не любовь.

Хаджар повернулся к демону. Алый глаз все так ж светил из-под прорези широкополой, серой шляпы.

– Ты был здесь… – вдруг понял Хаджар. Увидел это так же четко, как и самого демона. – ты все видел… – меч сам собой лег ему в руку. – почему… почему ты ей не помог?!

Хаджар не помнил, как он оказался на ногах. Не помнил, как Синий Клинок лег не плечо Хельмеру так, что лезвие прикоснулось к серой, словно мертвой, коже на шее эмиссара самого Князя.

– Потому, что, Хаджар, я не мог вмешаться, – ответил, все тем же скорбным, искренне сожалеющим тоном, демон. – Это даже не Законы Неба и Земли. Как эмиссар одной из четырех сил, определяющих существование Безымянного Мира, я не имею права вмешиваться в жизни смертных.

– Но…

– Напрямую, – перебил Хельмер, уже зная, что Хаджар припомнит все те случаи, когда Хельмер оказывал влияние на происходящее. – и за редкими исключениями, как в случае с тем Лидусским генералом, который отринул свою человеческую суть.

И действительно. Хельмер уничтожил генерала Лаврийского лишь после того, как тот, как и его сын – Колин, поглотил демонический осколок.

Проклятье.

Это было так давно…

Хаджар опустил меч. Он не хотел верить, но знал, что Повелитель Ночных Кошмаров говорит ему правду. В конце концов, Хельмер никогда не врал. Это делало его, в чем-то, похожим на фейри."

"– Ледяная Скорбь растет лишь в саду Дергера, – произнес, наконец, Хельмер.

Слова, прозвучавшие страшным вердиктом. Эпитафией на надгробии, поставленном на той жизни, которую Хаджар уже почти держал в своих руках. Но те оказалось слишком мокрыми от крови врагов и друзей, чтобы удержать её и та выскользнула… утекла…

– Но зачем, – Хаджар все смотрел на лицо Аркемейи. Спокойное. Прекрасное. Она будто спала… – зачем богу толкать меня вперед. Зачем ему давать мне силу, которую я направлю против него же самого.