Из-за ставней даже свет не пробивался, но, если вирская мораль осуждает внебрачные отношения между мужчинами и женщинами, немудрено, что бордель тайно работал в глухом проулке.
Казалось, мужчина ничуть не смущался содеянного: выходя за дверь, он натягивал брюки, откровенно демонстрируя только что утоленную похоть. Завидев Дэймена, он остановился и взглянул на него как хозяин на незваного гостя. А потом совсем замер и взглянул иначе.
Тут удача, прежде благосклонная к Дэймену, резко от него отвернулась.
– Попробую угадать, – начал Говарт. – Я трахнул твоего милка и теперь ты пришел трахать моих?
Помимо стука копыт, вдалеке послышались громкие голоса – крики, разбудившие недовольно ропщущий Арль на час раньше обычного."
"– Или, – продолжил Говарт голосом человека, который медленно, но верно добирается до истины, – это за тобой охотятся стражи?..
И от первого удара, и от второго Дэймен уклонился. Помня медвежью хватку Говарта, близко он к нему не походил. Ночь все больше напоминала полосу невероятных препятствий. Сорвать покушение. Влезть на стену. Сразиться с Говартом. Что дальше?
Гологрудая шатенка раскрыла рот и закричала. Такой силе легких можно было позавидовать.
Далее события развивались очень быстро.
В трех улицах от борделя послышались крики и стук копыт: это ближайший отряд патрульных во всю прыть помчался на крик. Спастись Дэймен мог лишь в одном случае – если они пропустят узкий проулок. Женщина тоже это поняла и, снова закричав, юркнула обратно в бордель. Дверь его захлопнулась, потом закрылась на засов.
В проулок троим конникам было не втиснуться, но и двоих хватило вполне. Помимо лошадей и факелов, у патрульных имелись арбалеты. Любая попытка сопротивления стала бы для Дэймена самоубийством.
Говарт стоял рядом с весьма самодовольным видом. Он, верно, не понимал, что стрела может запросто попасть и в него.
Всадник, заехавший в проулок за двумя первыми, спешился и вышел вперед. Этот самый воин привел стражу регента в покои Лорана. Он тоже светился самодовольством, откровенно радуясь тому, что не ошибся в отношении Дэймена.
– На колени, – приказал командир стражи.
Неужели его убьют прямо здесь? Если так, он станет сопротивляться, даже прекрасно понимая, к чему приведет сопротивление отряду арбалетчиков. За спиной у командира в проулок хлынула волна взведенных арбалетов. Малейшая провокация – и Дэймена застрелят на месте, планировалось это или нет.
Дэймен медленно опустился на колени.
Всходило солнце. Неподвижный воздух казался прозрачным, каким на рассвете бывает даже в городе. Дэймен огляделся по сторонам: место, конечно, было не самое приятное. Лошадям, судя по всему, более привередливым, чем местные жители, оно не нравилось. Дэймен шумно выдохнул.
