Но майору контрразведки это зрелище не понравилось…
Эпилог
Двор на Молдаванке жил своей размеренной жизнью. Женщины развешивали белье на веревках, орали на пацанов, которым непременно надо было засадить грязным мячом по чистой простыне. «Лелик, вставай, работа сама не придет! – горланила соседка, и ее голос разносился по всему двору через открытую балконную дверь. – Вставай, говорю, паразит, иди гроши зарабатывай! Вот только не стони! Что это мы тут умерли среди полного здоровья?»
Опечаленный дядя Боря блуждал кругами вокруг своего «Мерседеса», который выглядел, как копченая кефаль, и мысленно составлял список первоочередных дел.
Алексей курил, облокотившись о перила, наслаждался «рабочим полднем» города Одессы. Он был одет по-домашнему – майка, штаны с рваными коленками.
«Моня, ты откуда, с голодного мыса? – кричала строгая еврейская мама. – Не надо так быстро стучать ложкой! Ты спешишь быстрее, чем я. Где твои манеры, горе мое?»"
"Операция завершилась. Члены ложного партизанского отряда были схвачены или уничтожены. Ушли немногие. Фигуранты дела недолго упорствовали – разговорились. Убитый Павлинский был проводником у Коробейника, хотя это тщательно скрывалось. База «партизан» находилась на полпути между центром Одессы и Большим Фонтаном, в заброшенной штольне, причем добраться до нее из поселка было значительно проще, чем из города.
Виктор Афанасьевич был несколько озадачен, когда по итогам послевоенной инвентаризации содержимое арсенала не всплыло. Но не стал придавать этому значения. После первой беседы в СМЕРШ он стал беспокоиться, решил на свою голову переговорить с Коробейником…
В числе извлеченных из пещеры бандитов обнаружились два немецких офицера – они имели непосредственное отношение к разведке, хотя выдавали себя за обычных офицеров вермахта.





