А мои руки приходят в движение, поглаживаю ее живот через ткань легкого домашнего платья.

Платье с запахом на поясе, стоит мне дернуть за него, и…

— Артур, ты обещал спать, — шлепает меня по ладоням.

— Всё, всё, — кусаю ее за шею. Вскрикивает, смеется, пытаясь увернуться. — Прекрати мне тут ёрзать. Спать мешаешь, — усмехаюсь, снова зарываюсь лицом в ее волосы.

Спим.

Ну как спим. Я на волне дикого возбуждения, плаваю в ее запахе и близости. Никогда у меня этого не было, чтобы очень хотел женщину и не брал, когда вот она, со мной, в одной кровати.

Когда Аделина засыпает, наглею окончательно, поглаживаю ее бёдра, медленно тяну пояс, развязываю и уже вырисовываю круги на голой коже, одновременно касаясь губами шеи девочки, кайфую от её запаха и податливости.

Да, я склоняю ее к сексу. Да, может, это неправильно. И так нельзя. Да плевал я на всех. Можно. Мы живем ради себя.

Не просыпаясь, ее тело отзывается, бедра сильнее вжимаются в мой пах. Сокращаюсь от вспышки возбуждения. И нет уже ни единого шанса, что я ее не возьму сейчас.

Забираюсь пальцами под ее простые трусики на попе, глажу, тяну с плеча девочки платье, целую. Просыпается, напрягаясь в моих руках.

— Всё хорошо, — нашептываю ей. — Позволь мне… Ты же хочешь?

Не отвечает, но и не убегает, когда я накрываю ее грудь без бюстгальтера и обрисовываю соски, которые наливаются под моими пальцами.

— Какая вкусная, сладкая девочка, — хриплю ей на ухо. — Моя совершенная, красивая, идеальная, — нашептываю ей, окончательно расслабляя. И это так чувственно сейчас и далеко не физика. Настоящая химия.

Когда понимаю, что сопротивления не будет, переворачиваю Аделину на спину, нависая над ней, пройдясь глазами по желанному телу. Аделина хочет что-то сказать, но я не позволяю, впиваясь ей в губы, не оставляя шансов на отказ. Целую сначала сам, пока она в растерянности. До тех пор, пока не задыхается и не начинает мне отвечать, сжимая мои плечи.

Всё. Да. Понеслось! Назад дороги нет.

Отпускаю ее губы, впиваясь в шею, ключицы, грудь, оставляя засосы. И она такая отзывчивая и горячая, выгибается мне навстречу с тихим стоном, именно в тот момент, когда я всасываю соски, одновременно разводя ее ноги, помещаясь между ними. Закидываю одну ее ножку себе на бедро, чтобы чувствовала, как я невыносимо хочу.

Терзаю ее грудь до сдавленных стонов, которые Аделина заглушает, кусая губу. И я бы запретил ей это делать, чтобы покричала для меня. Но ребенок в другой комнате…

Оставляю её грудь, скольжу языком по животу. Аделина содрогается. Тяну вниз ее трусики, стягивая с ножек, оставляю пару поцелуев на ее бедрах. Целую в гладкий лобок, вдыхая запах ее возбуждения.

— Артур, не надо… — выдыхает она, пытаясь сжать ноги, когда я целуюсь взасос с ее нижними губами.