Все знают, что четырнадцать — время жизни, есть документальные свидетельства, а цеппелей, пошедших на пятнадцатую, больше никто не видел. И дело не в том, что у них кончился воздух — он еще не кончился, дело в том, что им не повезло с минутами. Их слишком много накопилось, больше четырнадцати.
Но убегающие от тебя воздух и время — еще полбеды. Самое плохое в Пустоте, кроме самой Пустоты, разумеется, это ее Знаки. Всякий раз разные и всякий раз страшные.
Они могут не прийти, тогда повезло. А могут и прийти. Примерно через минуту перехода, когда ты полностью осознал, что находишься в самом центре того, чего на самом деле нет.
— Три минуты, — сказал тогда Бабарский, который всегда клал перед собой часы во время перехода.
Три минуты — время детское, даже дышится еще нормально. Но три минуты — это поздние Знаки. А они самые паршивые, очень сильные, сразу бьющие наотмашь.
Три минуты…
И тиканье часов превращается в резкие удары, легко заглушившие вой сирены.
Секунда.
«Бамм!»
Секунда.
«Бамм!»
Ты не слышишь ничего больше, но вскоре различаешь легкий стук в дверь. И с удивлением понимаешь, что совершенно забыл о…
— «Старый друг» явился, — цедит сквозь зубы Хасина.
Знак этого Знака — капли осеннего дождя на стеклах и завывание ветра из-под двери. И гнетущее понимание того, что самый дорогой тебе человек не может спастись от разыгравшегося шторма. Но ты можешь ему помочь. Ты должен ему помочь.
Знак этого Знака — капли осеннего дождя на стеклах и завывание ветра из-под двери.
Секунда.
«Бамм!»"
"Секунда…
— Четыре минуты!
Но все слышат:
«Бамм!»
— Он заблудился, — тихо говорит Форца. — Мы ведь ждали его к ужину.
Но его не слышат. Пустота хитра, она умеет выстраивать мизансцены так, чтобы взять свое. Все слышат только «Бамм!» и стараются не думать о том, что самый близкий тебе человек стоит за дверью. Все стараются думать о каком-нибудь дерьме: неудачной драке, закончившейся шрамом через всю физиономию, или крупном проигрыше в карты, потому что думать о хорошем — давать Пустоте лишний козырь.
— Пять минут!
«Бамм!»
— Там же ураган!
Форца сидит неподвижно, но это ничего не значит — его уже накрыло.
