— Тут и думать нечего. Что, скажешь, не угадал?
— Знаешь, Олег, с тобой иногда ну совершенно неинтересно разговаривать, — как можно равнодушнее проговорила я. — Все-то ты знаешь, обо всем догадываешься.
— Я все-таки журналист, — скромно потупился Котехов. — И, смею думать, не самый худший в нашем городе.
— И что «не самый худший журналист» может рассказать об этом «звездном» мальчике?
Котехов задумался. Потом, вдруг спохватившись, сказал:
— Слушай, я совсем заболтался. Тебе кофе заказать?
— Олежек, — я постаралась придать своему голосу максимум зловещей убедительности, — не пытайся уйти от ответа! Если бы я хотела кофе, то давно бы его сама себе заказала. Колись, что ты знаешь об этом певце, или я за себя не ручаюсь.
— Умеешь ты человека разговорить, Евгеша, — засмеялся он в ответ. — Ладно, слушай. Хрыкин этот — хлыщ еще тот. К тому же еще и сильно пьющий. Не знаю, насколько это правда, но поговаривают, что его не бил только ленивый.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Например, в прошлом году, когда он здесь гастролировал, ему наши тарасовские омоновцы съездили «в дыню».
— Не может быть! — не поверила я. — Они что, не узнали такую знаменитость, как… Хрыкин?! — в моей реплике была заложена изрядная доля иронии.
— Официальная версия именно так и звучала. А на самом деле он то ли со сцены, то ли за кулисами что-то такое ляпнул в их адрес. Ребята обиделись, и, когда Хрыкин возвращался ко второму концерту, они его не пустили. Хрыкин начал хамить, кинулся на них с кулаками, ну, а парням только этого и надо было. Дали ему по башке и уложили лицом в пол. Чуть концерт не сорвали.
— А что же охрана Хрыкина? — спросила я. — Стояли и смотрели, как его молотят?
— Именно так, — удовлетворенно заявил Олег и допил пиво. — Стояли и смотрели.
В кармане у меня завибрировал мобильник, потом заиграла мелодия. Достав телефон, я сделала знак Котехову молчать и взглянула на дисплей. Номер был мне неизвестен. Нажав на клавишу ответа, я приложила трубку к уху.
— Евгения Максимовна, — раздался взволнованный голос Арчирова. — Вы не представляете, этот непредсказуемый мерзавец Хрыкин продолжает надо мной издеваться! — Похоже, директор был на грани истерики. — Он должен был приехать только послезавтра, и вдруг мне на мобильник звонит его импресарио и продюсер и заявляет, что они уже сидят в поезде и сегодня вечером прибудут в Тарасов! Что делать, Евгения Максимовна?!
Последние слова он произнес с таким надрывом, что мне его стало жалко, хотя он этого и не заслуживал.
— Успокойтесь, Илья Семенович, не нервничайте, — как можно более доброжелательным тоном сказала я. — Выпейте коньячку и успокойтесь. Сейчас я приеду к вам, и мы вместе решим, как нам быть дальше.
