Все разошлись по комнатам, он вооружился фонарём и отправился на маяк. Наверху, на площадке, никого не было. Он постоял-постоял, а потом Нинель Фёдоровна столкнула его вниз. Она вышла из потайного хода. Иван не ожидал — ну совсем! Там же никого не было, а про ход он не знал, и никто не знал. Она вернулась в дом и сделала ошибку, заперла за собой дверь. Всё, конец истории.

— Вася, Вася, — пробормотала Нинель Фёдоровна. — Ничего ты не понимаешь. Нет мне другой жизни, кроме как в этом доме. Умру я без него. А я не хочу.

— Не хотите, — повторил Меркурьев. — Понятно, кто же хочет.

— Не, я не понял, — подал голос Саня. — Ну хорошо, спихнула она Ванюшку, а я чего? Я дом всё равно купил бы!..

Василий Васильевич покачал головой:

— Тут затея такая, что вроде ты его и спихнул, Саня.

— Я?!

— А в кармане у Ванюшки бумажка была, из записной книжки вырванная! «Встречаемся на маяке, дело есть, приходи, хуже будет», я наизусть не помню. Твоим почерком написанная, всё как следует.

— Ты сдурел, братух?! Не писал я Ванюшке никаких записок! Я ему по телефону звонил!

— Да какая разница, Саня?! Нашли бы у него в кармане, решили бы, что ты его столкнул! Ну не поделили вы чего-то!.

. И в кутузку тебя на долгие счастливые годы! Так Нинель Фёдоровна предполагала.

— А записка откуда взялась?

— Она сама её написала! Она прекрасно умеет почерки подделывать и за Виктора Захаровича счета подписывает!

— Так куда записка потом делась? Не было при Ванюшке никаких моих записок!

— Я забрала, — неожиданно сказала Мура, и все посмотрели на неё. — Я вытащила листок у него из кармана.

— Вот, — согласился Василий Васильевич.

— Зачем? — поразился Саня. — Зачем вытащила?!

— Я знала, что ты его не убивал, — ответила Мура.

 — И решила, что будет лучше, если записку никто не увидит.

— Ну ты даёшь.

Все помолчали. Виктор Захарович взялся за сердце.

— И что нам теперь делать? — спросила Кристина. — Опять полицейских вызывать?

— Можно не вызывать, — сказала Софья. — Вернее, не нужно вызывать! Всё это домыслы, а не доказательства преступного умысла или преступного деяния.

— Вот именно, — согласился Меркурьев.

— Нет, а что нам делать?! — повторила Кристина с нажимом. — Так нельзя это оставить!.."

"— Витя, — сказала Нинель, и губы у неё затряслись, — прости меня, Витенька!.

. Я не могла! Никак не могла! Когда ты решил дом продать, у меня сердце перевернулось!

Виктор Захарович тяжело встал, зашаркал к ней, сел рядом на диван и обнял её. Нинель горько заплакала.

— Бедолага, — сказал Захарыч, гладя её по голове. — Ты бы со мной поговорила. Ты бы мне открылась, неужели я б не понял!..

— Ничего бы ты не понял, Витенька, — прорыдала Нинель. — Разве ж я могла!..

— Человека погубила, — покачал головой Виктор Захарович, — натворила дел…

— Витенька, прости!..