23
0
— Василий Федорович, что с вами? Я сейчас! — засуетилась она, сообразив, наконец, что надо делать, и шаря по карманам в поисках телефона. — Я «скорую»!
— Сердце… вот… прихватило…
— Вы давно лежите? Да где же этот чертов телефон?!
Выпростав ладонь, застрявшую в обшлаге дубленочного кармана, Стаська отползла на коленях к сумке, которая упала с ее плеча неизвестно когда, хорошо хоть рядом оказалась, а то ищи ее!
— Утром… снег убрал… чай пошел… и прихватило…
Безрезультатно поковырявшись в сумочных глубинах, Стаська торопливо вытряхнула содержимое на пол, нашла, наконец, телефон и столкнулась с новой проблемой: с перепугу, суетясь она напрочь забыла, как набирать эту «скорую» с сотового телефона!
Как?! Давай, вспоминай!
— Ты… подожди, — прохрипел Василий Федорович, — не приедут… они сюда… Ты, Стасенька… в семнадцатый дом… беги…
Стаська приблизилась к нему, сделав пару ползков на коленках обратно, наклонилась, чтобы лучше слышать.
— Зачем в семнадцатый? — спросила, видя, что старику совсем трудно говорить.
— Доктор там… очень хороший… известный… Он замолчал, слепил синие губы, попробовал сглотнуть.
— Воды? — поняла Стася. — Я сейчас! — и уже метнулась было за водой.
— Подожди… — остановил он. — Потом… — Ты за доктором… беги. Он мужик… хороший. Правильный… Утром приехал… я видел… я снег…
— Я сейчас! — пообещала Стаська и попросила: — Ты подожди тут, Василий Федорович! Не умирай только!
Стаська подскочила на ноги и понеслась, как не бегала никогда в жизни.
«Семнадцатый — это в конце улицы, на противоположной стороне!» — сообразила она, вылетая из калитки.
«Улица» — это, пожалуй, слишком громко, сказано, и тем не менее асфальтированная узкая дорожка — едва разъехаться двум машинам, с угрозой поцарапать бока — и название имела: «Имени Академика Павлова». Какого именно Павлова, не уточнялось, ибо известный всем и каждому академик к физико-математической направленности ученых данного поселка имел весьма сомнительное отношение. Может, у них свой какой Павлов имелся, поди разбери человеку далекому от научных сфер, а может, у ученых мужей юмор такой — дескать, все мы живые существа с рефлексами, знаете ли, как у собачек, природу опять-таки любим.
Несясь, как спринтер, Станислава умудрялась размышлять, пытаясь вспомнить, кто раньше жил в семнадцатом доме. Вот сто пудов, никаких врачей там раньше не наблюдалось, а принадлежал этот дом пожилой бездетной паре профессоров, очень милых и приятных.
