— Артём Александрович, вы ещё дома? — удивляюсь я. — В это время вы уже на работе.
— Задержался немного.
— А… ну, хорошего вам дня!
Я пытаюсь прошмыгнуть мимо, но босс молниеносно ловит меня за руку. Сильные пальцы обжигают мое запястье крепкой, но вместе с тем удивительно бережной хваткой. Я замираю, как мышь, которую вдруг накрыл когтистой лапой ленивый кот.
— Не убегай, Катя.
Бархатный голос Царевичева так близко, что его теплое дыхание я чувствую на своей шее. Даже сквозь распущенные волосы.
— Посмотри на меня.
Я знаю, чувствую, что не надо этого делать, но всё равно поворачиваю голову, как под гипнозом. И единственное, на что у меня хватает силы воли, это сказать:
— Мне надо идти к Косте.
— Какая же ты красивая… — говорит Царевичев, будто не слыша меня. — Такая чистая… невинная. Если ангелы существуют, то они точно похожи на тебя. А знаешь почему?
— Почему? — против воли спрашиваю я, потому что не могу не спросить. Его медовые глаза завораживают меня. Заставляют тонуть в своей глубине.
— Потому что ты такая же строгая и недоступная…
Босс притягивает меня за руку ещё ближе, в зону своего доступа, как бы противореча своим словам. Пальцами свободной руки нежно проводит по моей щеке… спускается к губам… и останавливается.
— Ты действительно никогда не целовалась? — тягучим низким голосом спрашивает он.
У меня в животе становится как-то болезненно… сладко. Там словно из ниоткуда образовался нервный узел и ноет на одной безумно приятной дрожащей ноте.
— Никогда, — шепчу я.
— Это ненадолго.
В его тоне и взгляде — обещание, от которого у меня кружится голова. Не могу ничего сказать в ответ от смятения, переполняющего мысли.
— Артём Александрович! — далеко-далеко, будто из соседнего измерения, зовёт охранник. — Батянин звонит! Вы телефон в машине оставили.
Не сказав больше ни слова, мой босс выпускает меня и молча уходит. Я остаюсь на месте с бешено бьющимся сердцем.
Весь день провожу как на иголках. Гуляю с Костей, помогаю собирать паззлы, ужинаю вместе с ним и вернувшейся из садика сестрёнкой, потом укладываю малышей спать в детской.
Царевичев возвращается поздно, уже после девяти. К тому времени от нервного напряжения меня уже изрядно потряхивает. За день я много чего успела осмыслить и остановилась на здравом решении избегать босса по-максимуму.
Так что, едва услышав в холле его шаги, я опрометью бросаюсь по лестнице на второй этаж, где расположены гостевые спальни. Бежать стараюсь тихо, и это мне почти удается, благодаря наличию на ногах лишь тонких носочков.
Верхняя ступенька лестницы выдает побег лёгким предательским скрипом.
— Катя? — окликает снизу Царевичев.
Я молча и старательно крадусь по коридору второго этажа прочь.
