Меня будто фонтаном дерьма окатило и, судя по выражению лица дочери, она собиралась меня поучить.
— Постой! — перебиваю я.
— Мама, я ещё не договорила.
— Я просто уточнить хочу. Ты.… Доча… Я тебе попу подмывала и во всех подробностях знаю, какие у тебя там лепесточки под бельём. И ты…
Проглатываю часть слов. Писюха…
— Ты, которая в отношениях со своим Валериком… сколько… Ах, целых три года… И ты… с тремя годами опыта решила поучить меня, тетку, которой вот-вот пятьдесят стукнет… ты всерьёз хочешь поучить меня жизни и тому, как общаться и обращаться с мужиком? Да я…
— Ты сейчас скажешь, что ты с ним больше двадцати пяти лет вместе, да?
— Да.
— В том и суть! — задирает нос Марина. — Потому что ты разленилась. Как женщина… Ты, наверное, в нем и мужика-то не видишь, лишь отца семейства и соседа по кровати.
Я открыла рот и тут же его захлопнула, потом повернулась к плите.
Нет, это уже ни в какие ворота!
Дочь будет учить меня как с мужем общаться…
— Я ещё не договорила.
— Берега не путай, доча. Ты свечку не держала. И даже если бы и держала. Не твое, как говорится, это дело. Я тебе мать, а не подружка сопливая. И свой нос в наши отношения, как мужа и жены, не суй.
— Да вы, небось, даже не.… Не спите, как мужчина с женщиной! — возмутилась дочь. — Так и прозеваешь мужика… находясь в своём скучном стойле, а папа…
В стойле?!
То есть она меня ещё и коровой назвала?!
Накладываю большим половником порцию пюре из кастрюли.
Последний шанс, чтобы эта кликуша унялась, но ее, видимо, так вдохновили речи подружки-мокрощелки, что она решила меня, маму, лицом в говно макнуть.
Или решила, что Ивану будет лучше с молодухой, то есть с ее подружкой? Может быть, уже и план есть и первые шаги…
И где этот козел старый ночевал?!
Не у подружки ли?!
— Ты, мама, скоро в климакс вступишь. Это я с тобой мягко правду обсуждаю, но другие женщины, соперницы, тебя жалеть не станут. Уведут твоего мужчины, а они ведомые и падкие на красоту и инициативу. Ты безынициативная! — заявляет уверенно.
Да твою же мать! Много ли ты мужчин знаешь, умница моя?!
Я, честно, пыталась не быть эмоциональной. Но…
Не выдержала.
Слишком велико было давление последних дней.
Иван трепал мне нервы, а в речах дочери я услышала его фразочки, их отголоски — про соседей по кровати и все в таком духе.
То есть он ещё и дочку против меня настрополил, и шалаву ее возраста для себя присмотрел.
И вместе все они решили меня сжить со свету…
— Я тебя просила. Помолчи, но ты не послушала, — вздыхаю я, развернувшись к дочери.
Пусть она сейчас замолкнет, но её глаза решительно сверкают и рот открывается, чтобы выплеснуть на меня новую порцию гадостей.
Поэтому я без всякого зазрения совести залепила ее наглую физиономию тарелкой теплого картофельного пюре.
